Печать Сансары - Дмитрий Лим

пошел дождь. Арн высадил меня на балконе Юры, прежде чем отправиться на свою следующую вечеринку, которая на этот раз проходила в другом городе семьи Зори — Хакаса. Я почти умолял его взять меня с собой, но знание того, что мне, скорее всего, потребуется способность защитить себя от убийцы, едва пересилило инстинктивное желание избежать падения со скалы.

Я проглотил свой страх и позволил пузырю мага окружить нас и улететь из города вглубь гор.

«Это стоит того… Мне это нужно…» — уговаривал я сам себя.

По мере того, как мы приближались к скалам, верить в свои слова становилось все труднее и труднее, и я знал, что испытание вот-вот начнется. А у меня, между прочим, все болело от вчерашней тренировки. И ничего не хотелось делать!

Болевая лень, назовем ее так.

Но в какой-то момент, в моей памяти всплыли кадры, как убийца разрушил весь дуэльный барьер в огненном взрыве смерти, как он прорвал щиты Астаза и сжег все дотла, и мое давнее стремление к самосохранению взяло верх.

Если бы я нашел Арна, и если бы дело дошло до конфликта, как сейчас… Я бы умер. Даже не сопротивляясь.

«Я умру, как только он направит на меня свою силу».

Пузырь растворился, и дождь тут же начал пропитывать мою одежду. Нет смысла откладывать неизбежное. Не дожидаясь, пока он меня подтолкнет, я сошел с обрыва, с бешено колотящимся сердцем, и напряг всю свою силу, чтобы замедлить спуск.

Юра испустил вспышку голубого света, прервавшую мою слабую попытку полета, но пока я продолжал выбрасывать импульсы подъемной силы, она замедлила мое падение и удерживал меня в вертикальном положении.

Моя сила не хотела оставлять контакт с моим телом.

Оно было бы радо сделать меня быстрее, или сильнее, или способным летать, но оно не хотело уходить от меня в сферу защиты, которую все остальные могли вызвать по своему желанию.

Их вторая натура — мага, совершенно чужда мне.

«Я не маг… Я лжец с чужой историей…»

Попытка одновременно вытащить силу из себя, превратить ее в осязаемое и одновременно вытолкнуть ее из себя в воздух — подарило новое чувство… Меня посетило странное ощущение, которое я не мог понять.

Вытягивание ауры было чем-то вроде вдоха, словно попытка наполнить себя кислородом, который рос внутри меня.

А вот вытолкнуть — «выдохнуть», было гораздо сложнее. Она словно цеплялась внутри, не хотя выбираться наружу…

Продолжая ту же ошибочную метафору, вытолкнуть энергию было больше похоже на попытку вытолкнуть воздух через грудь, продолжая вдыхать, и построить из него оболочку, как только она выдохлась. Возможно, я смогу каким-то образом справиться с этим в экстремальных обстоятельствах, но это было такое нелогичное ощущение, что я не мог понять, как сделать это по команде.

Я ударяюсь о воду, разрушая свою слабую хватку над силой, когда бьюсь о бурлящую реку, выбираясь на поверхность, чтобы хватать ртом воздух, ожидая, пока Юра вытащит меня и поднимет.

Но…

Огляделся, и нигде его не увидел. Вода швырнула меня к каменным утесам, окаймлявшим обе стороны пропасти, и когда я собрал всю свою силу, чтобы поднять себя в воздух в отчаянной попытке спастись, рядом появился «мой» учитель.

— Я решил немного подкорректировать твоё обучение, — крикнул Юра сквозь шум воды.

И после его слов, театрально вдалеке — сверкнула молния и грянул гром.

— Похоже, ты слишком легко приспособился к падению. Может быть, это послужит достаточным стимулом.

С этими словами он послал еще одну разрушающую вспышку света, прервав мой полет и бросив меня обратно в бушующую воду.

Река ударила меня о камень, а потом потащила в сторону и вниз. Мне потребовались все силы, чтобы всплыть на поверхность, чтобы хватать ртом воздух, используя полет на малой «высоте», чтобы не утонуть и не захлебнуться, прежде чем Юра заметил, что я делаю, и снова разрушил оболочку полета.

«Как он вообще это делает?»

Сейчас нет времени разбираться. Вода поглотила меня. Меня снова впечатало в камень, и я знал, что сегодня ночью буду в синяках и ссадинах. Если выживу…

Я оттолкнулся от дна к поверхности и стал хватать ртом воздух, только вместо этого набрал полный рот воды. Беспомощно закашлялся, потом снова оказался под водой, опять нахлебался водицей и в голову пришла четкая мысль, что вот-вот умру.

Мой свет пульсировал в стремительной серии отчаянных вспышек, которые становились все ярче и ярче… А потом.

Самая яркая взорвалась над поверхностью воды.

Я продолжал в панике двигаться вверх, кашляя, задыхаясь и пульсируя своей силой в самом настоящем отчаянии. И поднялся, наверное, вдвое выше утеса, прежде чем Юра поймал меня.

— Не плохо, Дитрий! Хорошая попытка выбраться за счет боевой магии, но ты должен практиковать свой пузырь ауры!

И после его слов волна воды сконденсировалась из воздуха и столкнула меня вниз, моего полета было недостаточно, чтобы удержать меня. Я закричал, но воде было все равно. Мое тело рухнуло обратно в реку почти на самое дно.

«Надо было идти на вечеринку вместе с „третьим“…»

Я не мог сам сееб сказать, сколько времени провел в реке, но это казалось вечностью. Буря прошла, но река все еще бушевала, все же Юра не собирался сдаваться. Никогда еще я не был так измучен, так слаб, так полностью измотан душой и телом. А он продолжал «толкать» меня сильнее и сильнее.

Затем, после этого, мы сидели на вершине утеса, чистые и сухие, в пространстве, которое он устроил рядом с кипящим котлом. Он полностью окутал меня своей синей силой, которая как-то облегчала боль от многочасовых ударов рекой.

— Какого ранга силы был Астаз? — спросил я, как только снова смог связно думать и говорить.

Может быть, он был первого ранга, и мне не стоило так сильно волноваться? Ибо первый — слабак? И тогда, я мог бы бросить эту экстремальную тренировку и вернуться к «первому» с его приятным простым криком.

Но Юра ответил:

— Третий. В следующем году он должен был достичь четвертого. Будь я на два года моложе, мы были бы равны по силам.

— Сколько нужно силы, чтобы победить дворянина более высокого ранга?

— Это зависит… Нет… Для этого нужно как минимум — иметь огромный «котел» силы… И склонность к наращиванию запасов. Аккумулятор. Слышал о таком? Если ты сможешь поддерживать свой барьер безграничной силой, то рано или поздно — противник ослабит свои запасы, и погибнет.

— Воу… Не, не слышал.

— Астаз считал, что нет необходимости изучать чуждую его цвету — магию.