Сад эдельвейсов - Лили Мокашь

– Простите, – вежливо начала я, – вы не могли бы вызвать для меня такси?

– Добрый день! – девушка в безукоризненной белой блузке с высоким воротом, застегнутым на все пуговицы, приветливо улыбнулась мне и быстро принялась печать запрос на компьютере. – Да, конечно, с удовольствием. Куда поедете?

Я попробовала вспомнить подходящий магазин, но на ум ничего не приходило, кроме супермаркета родителей Ника. Однако заявляться на их территорию я давно зареклась. Не то что походы за продуктами, я даже просила Костю перевести дедушку к нам из питомника, обещая ухаживать за ним должным образом, но отец лишь посмеялся в ответ, сказав, что я не знаю, о чем прошу. Я не знала, как жили сейчас приемные родители Каримова, не знала, смогли ли они переменить свое отношение ко мне. По понятным причинам у меня не было никакого желания вновь пересекаться с ними или ворошить воспоминания, оказавшись там. Меньше всего мне хотелось обрастать новым ворохом проблем…

– Здесь есть поблизости большой супермаркет?

Девушка с опаской метнула на меня неоднозначный взгляд, и я не понимала, как его трактовать, пока она не уточнила:

– С алкоголем?

Ну конечно: все ждут, что свеженькие выпускники будут пытаться разжиться выпивкой.

– Нет. С краской для волос.

Девушка с подчеркнутым удивлением изогнула бровь, но ничего не сказала. Ее пальцы шустро запорхали по клавиатуре, вводя запрос в интернете. Когда наконец она нашла подходящий адрес, то сняла телефонную трубку со стойки и приложила к уху. Коротко поговорив, как я предполагала, со службой такси, она назвала мне цену до адреса.

– Это только в одну сторону? – спросила я и тяжело сглотнула, в глубине души надеясь на отрицательный ответ, но, к моему несчастью, девушка утвердительно кивнула.

Блин. Такси стоило целое состояние!

– Подтверждаете?

Я усиленно замотала головой. У меня даже столько наличных при себе нет. В Ксертони, в отличие от Ростова, пока еще нельзя удобно вызвать такси через приложение, а уж перевести оплату со своей карты на карту водителя без долгих уговоров и подавно. Я поняла это, еще когда собиралась на Хэллоуин и вызывала нам с девочками такси по оставленному папой номеру.

Когда девушка повесила трубку, я попробовала уточнить, можно ли добраться отсюда до супермаркета на общественном транспорте. В ответ я получила довольно долгие и подробные объяснения, как выбраться из лабиринта «Сада эдельвейсов», сколько километров и по какой дороге пройти, где расположена автобусная остановка, как она выглядит и… узнала, что автобусы ходят примерно раз в час. Вот обязательно было строить новомодный комплекс там, куда только с водителем и доберешься?

Покрутив в руках мобильный, я начала пролистывать список номеров, думая, кому еще могла бы позвонить. Глаза наткнулись на имя Стаса, и сердце заныло в груди: вчерашняя смелость, а также желание поскорее расставить в наших взаимоотношениях все по своим местам, растворились в небытии. В голове кружилось множество вопросов, и ответы, которые просились сами собой, по ощущениям забивали новый гвоздь в воздушный замок, что оберегал остатки моих надежд на «и жили они долго и счастливо».

«И жили они долго» было нам обеспечено по праву рождения. А вот второе…

Я так легко представила, как Стас будничным тоном говорит, что не ищет ничего серьезного и, вообще, скоро уезжает в столицу. Еще проще было вообразить, как после этих слов к моим глазам подступают слезы. Просматривая в голове всевозможные сценарии, я будто проживала их на самом деле, точно каждая из возможных ветвей будущего корнями вплеталась в мое сознание, оставляя там отпечаток. Но я так устала жить, когда перед глазами мелькает сотня картинок, но ни одна по-настоящему не отражает реальность, в которой мне приходится существовать.

Я постаралась убедить себя, что Стас еще наверняка не вернулся на территорию спа-центра, и мне удалось удержаться от звонка ему. Я искренне захотела взять ситуацию в свои руки и справиться со всем в одиночку. Мне нужно было это, как глоток свежего воздуха поутру. Теперь так мало в жизни действительно принадлежало мне самой, без оглядки на темного попутчика и силу, что текла по моим жилам. Даже маленькая личная победа, пусть даже в решении проблемы, которую создала не я, могла стать в эти дни хорошей опорой.

Выбраться с территории «Сада эдельвейсов» оказалось непросто, но все же возможно. Дурацкие указатели на дороге, вместо того чтобы помочь, сильнее запутывали, но я отказывалась сдаваться, то и дело возвращаясь к главной дороге, в очередной раз свернув не туда, пока наконец не осознала, что наверняка именно самая широкая из дорог и приведет меня куда надо. В конечном счете логика оказалась правильной, и вскоре я оказалась у кованых ворот, что видела ранее вместе с отцом.

Дальше оставалось самое сложное: найти злополучную автобусную остановку через три километра. Первое время карта на телефоне отлично показывала мое местоположение. Честно говоря, в начале пути она оказалось не особо и нужна, ведь приходилось просто держаться главной дороги, петляя вместе с ней вдоль опушки леса и редких деревенских домов. Когда строения стали встречаться все реже, а пейзаж стал изумрудным благодаря густым елям и соснам, сигнал пропал. Моя точка на карте элементарно перестала двигаться, в то время как я продолжала пробираться все дальше. Монотонная дорога по-своему давала беспокойному уму передышку, однако тишина меня тяготила. Жаль, я не взяла с собой наушники в спешке. Хотя бы музыку послушала.

Не было слышно даже пения птиц. Весь лес затаился, заметив меня – чужачку, и с опаской наблюдал, пройду я мимо или остановлюсь, собираюсь ли навредить обитателям чащи. Я заметила, что после обращения, стоило мне зайти поглубже в лес, как гробовая тишина вязко пропитывала атмосферу вокруг. Животные, в отличие от людей, не обманывались хрупкой подростковой внешностью: они чуяли, чем на самом деле я была, и подозревали о силе, скрытой глубоко под удобной личиной старшеклассницы. Во дворе ко мне больше не ластились кошки, а соседский пес принимался лаять всякий раз, стоило зайти в подъезд. Адекватно реагировали на меня псы только на псарне, куда иногда я приезжала вместе с отцом убраться и выгулять деда.

Папе казалась странной моя идея относиться к дедушке, что, должно быть, навсегда застрял в животном обличье из-за своего выбора, как к обычной