Драконий Лорд - Аркадий Иванович Голубков

знаменем и лично встретился с Харреном — каждый в присутствии мейстера и воина со знаменем. Харрен лишь плюнул в ответ на призыв Эйгона сложить знамёна и вернулся в замок. Оказавшись внутри, он послал на крепостные стены всех своих людей, вооруженных копьями, луками и арбалетами, пообещав земли и богатства любому из них, кто возможет сбить дракона. После чего, окруженный домашними рыцарями, Харрен Чёрный удалился к себе в башню — ужинать со своими оставшимися сыновьями.

В час, когда угасал последний луч солнца, люди Чёрного Харрена, сжимая копья и арбалеты, вглядывались в сгущавшуюся тьму. Дракон не появлялся, и, возможно, кому — то подумалось, что угрозы Эйгона были пусты. Но Эйгон Таргариен поднимал Балериона ввысь, за облака, выше и выше, пока тот не стал казаться перед луною небольшим, нежели мошка. Лишь тогда дракон низвергся — прямо меж замковых стен. Сложив крылья, черные ровно смоль, Балерион устремился вниз, пронзая ночь. И как только под ним выросли огромные башни Харренхолла, дракон взревел, выплескивая свою ярость, и окатил строения черным пламенем с алыми витыми всполохами. Замок загорелся, и его башни стали похожи на свечи, на именинном пироге.

Последние сыновья Харрена и он сам — все сгинули в пожаре, охватившем в ту ночь его чудовищную крепость. Вкупе с Харреном окончились и дом Хоаров, и власть Железных островов над Речными землями. Хотя Чёрный Харрен умер в башне Королевский Костёр, говорят, что призраки короля и его сыновей обитают в подвалах башни Плача. Другая история утверждает, что Харрен и его сыновья ходят по залам Харренхолла ночью, и любой, кто посмотрит на них, вспыхивает пламенем.

Я не особо верил в россказни про призраков. Скорее мне казалось, что за внезапной гибелью старших Стронгов стоит тихий и молчаливый Ларис.

Но и это было ещё не всё, когда я передавал служанке очередного серебряного оленя, она шепнула мне, что видела, как сир Кристон Коль, личный телохранитель королевы, в неподобающем виде находился в её покоях, а королева — мать была уж очень взволнована и взяла со служанки слово, что та никому этого не расскажет. За такую ценную информацию я дал ей золотого дракона.

Значит у Кристона и королевы шуры — муры. За такое и он и его любовница могли поплатится головами. Ибо по законам Вестероса король мог гулять сколько угодно, а вот королева — консорт должна была хранить августейшему мужу лебединую верность. Ибо измена королю — это измена государству. Со всеми вытекающими последствиями.

Ещё одна неприятная новость заключалась в том, что из Стоунхенджа прилетел ворон. Лорд Хамфри желал видеть меня у себя. Причём немедленно. Делать было нечего и собрался лететь в Речные земли.

* * *

Я смотрел на внутренний двор Королевского замка. Слуги сновали туда — сюда, выполняя свои незаметные для лордов и рыцарей, вальяжно ступавших по своим делам, обязанности, впрочем, без их работы замок бы был парализован. Краем глаза я заметил принцессу Рейниру, она шла, облачённая в красное платье, он глядела на меня так, словно хотела окликнуть, но я моментально развернулся и пошёл прочь. «Оставаться в замке более не следует, пока побуду в Стоунхендже». — подумал я. Но перед отлётом решил зайти в ближайшую таверну, подкрепится перед долгой дорогой.

* * *

В этом районе Королевской гавани я не был никогда, хотя он располагался почти рядом с Драконьим логовом, а там я бывал частенько. Натянув капюшон на лицо, и памятуя про меч на поясе, кинжал за поясом, да нож в сапоге, я быстро поглощал свой обед, параллельно разглядывая посетителей. Хороший повод подслушать разговоры простого люда. Возможно есть вероятность услышать нечто ценное. Но обыватели как назло болтали о всяком вздоре и самое интересное, что я узнал, что какая — то Мэри, жена красильщика изменила ему с сыном конюха, из — за чего тот побил её и теперь его ждал суд за нарушение правил большого пальца и шести раз.[29] Но мне это было совсем не интересно. Я уже собрался было уходить, как ко мне вдруг подсела некая дама, лет около тридцати, но очень хорошо сохранившаяся, по виду и акценту она была уроженкой Эссоса.

— Добрый сир желает отдохнуть? — спросила она.

— Я уже собираюсь уходить. — сказал я, стараясь дать понять тоном, что мне её предложение не интересно.

Но моя собеседница так легко не сдавалась.

— Я могу предложить вам любовные утехи с любой женщиной, какую вы захотите.

Я оглядел её. Довольно симпатичная. С оливковой кожей, раскосыми тёмными глазами и чёрными, собранными в пучок волосами. На ней было бежевое платье с открытыми руками и вызывающем декольте, но с шарфом вокруг горла.

— Я хочу утех с тенеманткой.

Её брови поползли вверх.

— У нас есть разные девы… от молодых и прекрасных летниек, до северянок с большими грудями, но горячих, как огонь.

— А ведьмы, что заклинают тени и носят маски, никогда не показывая лиц, из Асшая — Что — В–Краю — Теней, у вас есть?

— Боюсь, сир, я не в силах вам угодить тут…

— Вот видишь, плохо, когда нечего не можешь сделать. — я усмехнулся, бросил монету в пустую кружку из — под эля и вытерев лицо салфеткой решил уже идти, но она меня удержала.

— Не думаю, что вы бы в самом деле легли с тенеманткой, — улыбаясь сказала она. — Вы ведь сир Томас, о ваших похождениях в Асшае сведущие люди знают, в ведьмы — заклинательницы теней известны тем, что черпают силы от мужчин, убивая их.

— Ты не так глупа, но откуда тебе известно, что я сир Томас.

Она указала на гебр нашитый на моём дублете.

— Это ничего не говорит. Если бы я носил герб Старков или Талли, другое дело, но мой герб не является общественноизвестным, мало кто знает, что я ношу солнце о десяти лучах, яко Мартеллы.

— Вы преуменьшаете значимость своей персоны, сир Томас, о вас, простом человеке, оседлавшем дракона, многие говорят.

— А кто ты? Ты ведь не назвала мне своё имя.

— Миссария, сир.

— Миссария… мне это нечего не говорит… хотя постой. Ведь у Деймона, что Порочный принц, была шлюха, по имени Миссария. Вряд ли это простое совпадение.

— Принц давно оставил меня. Он теперь в браке с благородной леди из дома Веларионов и она рожает ему детей.

— А я тут при чём?

— Я собираю слухи,