Сдвиг - Алексей Евтушенко

«Буду ли я тебе еще нужен, будешь ли ты меня еще кормить, когда мне стукнет шестьдесят четыре?» Что-то в этом роде. Однако кормит. Даже в шестьдесят пять. И говорит, что нужен. Но так ли это на самом деле? Если мне иногда кажется, что я не нужен сам себе…

– Изя, хватит, – сказала Таня. – Сколько можно хандрить? Уже и пообедал, и поспал. Прекращай. С утра куксишься.

Изя отпил еще чаю и откинулся в кресле. Чай был невкусный, срок его годности вышел давным-давно. Но другого не было, а чаю хотелось. Поэтому пили тот, что есть. И вроде даже как-то привыкли. Да что чай. Здесь у всего вышел срок годности. Включая их самих. Но Таня права, раскисать – последнее дело. Dum spíro, spéro, как говорили древние. Пока дышу, надеюсь.

Он встал с кресла и сел рядом с ней на старый (какой же еще!) диванчик. Обнял, погладил по волосам. Поцеловал в один глаз, потом в другой.

– Я люблю тебя, – сказал.

– И я тебя люблю. – Она улыбнулась. Как всегда, от улыбки ее лицо словно озарилось изнутри светом и разом помолодело лет на тридцать. Ну ладно, на двадцать.

– Мне нужно выйти на поверхность, – неожиданно для самого себя произнес Френкель, хотя до этого собирался подвести ее к этой новости постепенно.

Глаза Тани потемнели. Это была какая-то удивительная загадка природы, которой он не уставал поражаться – цвет ее глаз. Он менялся в зависимости от настроения хозяйки. От ярко-голубого, когда Таня была весела, озорна и переполнена радости жизни, до темно-серо-стального, когда гневалась, боялась или сильно тревожилась. Однажды Изя видел, как ее глаза стали почти черными. В тот день умер их единственный сын Марк, Марек, Маричек, рожденный здесь, в ПЛКОНе (Подземный лабораторный комплекс особого назначения), который они, а когда-то и те, кто скрылся здесь вместе с ними, называли попросту Балкон. Во-первых, это было созвучно аббревиатуре ПЛКОН. А во-вторых, частично соответствовало истине, поскольку располагался Балкон на глубине двух километров вокруг шахты БТП – большой тахионной пушки, с помощью которой, как до сих пор надеялся Изя Френкель, им все-таки удалось отправить в шестьдесят восьмой год группу майора Шадрина. Диаметр шахты составлял ровно сто два метра, а глубина достигала трех километров четырехсот метров. Таким образом, если пробраться одним из технических тоннелей до жерла пушки и спрыгнуть вниз, то лететь будешь целый километр и еще четыреста метров. Чистый Балкон для самоубийц. К слову, один из обитателей Балкона так и сделал лет двадцать пять назад – шагнул в шахту из технического люка, не выдержала психика. Френкель ждал, когда Таня спросит, зачем ему на поверхность, но она молчала. Смотрела на него темно-серым невыносимым взглядом – и все.

– Тань, хватит, а? – попросил он. – Я же не просто от нечего делать прогуляться хочу. Нужно континуум-датчики проверить. – Он помолчал. – Это необходимо, Лютик.

Фамилия Тани была Лютая, и Френкель иногда, в особо чувственные минуты, называл ее так.

Татьяна продолжала хранить молчание, хотя ее глаза чуть посветлели. Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы Изя заметил.

– Понимаешь, судя по тем данным, которые я наблюдаю последние три дня, происходит одно из двух. Либо датчики накрылись, либо… – он сделал паузу, не решаясь сразу сказать, – либо я таки оказался прав, и Реальности сблизились настолько, что начали пересекаться.