Тим - Виктор Гутеев

— Нет.

— А вчера в ангаре помогло? Ведь это слезливая чушь в твоей башке тебя туда и привела, помощи у него попросили, спасать ринулся, — кривя губы, хлестал он словами Тима, — а самого спасителя в итоге спас Эйшор — один из нас, из тех, кто зовёт людей стадом. Или я не прав?

— Наверное, прав.

— Наверное? — переспросил Скарт, — возразить хочешь?

— Нет.

— Вот именно, что нет. Говорю ещё раз: выкинь всю эту чушь из головы, живи сегодня, сейчас. Тем более уж кому-кому, а нам на жизнь жаловаться — грех.

— Ты о чём?

— О денежном содержании. Мы все в отношении сухопутной слизи — состоятельные люди. Наши с тобой доходы, — рука сержанта описала дугу, указав на обшарпанные строения и людскую массу, спешащую пройти мимо, — таким как они даже не снятся. Здесь распределение доходов идёт не так, как у нас.

— А как у нас?

— Трофеи, как общие, так и индивидуально каждого, идут в казну крейсера, после чего треть их уходит в верхние миры, треть остаётся в казне, часть идёт на премии непосредственным исполнителям, а остальное делится между членами экипажа. Горе тем, кто пытается утаить хоть что — то от сдачи в казну крейсера, хотя на моей памяти таких случаев не было. Такая система позволяет даже распоследнему технику, ни разу открыто не участвовавшему в боях или рейдах, исправно увеличивать своё состояние. Сие — ещё один факт, исключающий предательство в наших рядах.

— А наймы, ведь они со стороны?

— У них свои правила. Поступив на службу, они принимают правила нанявшей стороны. У наймов система наказаний за отступничество жёстче, чем у нас, и это является залогом их преданности до окончания контракта. Там сбоев нет вообще, эти ублюдки всегда выполняют взятые на себя обязательства.

— Тогда почему вы так их ненавидите?

— Нет врага страшней и изворотливей найма. Их к войне готовят с пелёнок. Каждый из них — специалист практически во всех областях военного дела. Когда он на твоей стороне — это удача, когда против — держи ухо в остро.

— Понял, — задумчиво произнёс Тим, — не понял другое. Почему часть добычи идёт в верхние миры?

— Верхние миры — это всё. Технологии, обучение узконаправленных специалистов, ремонтная база, оружие, боекомплект, топливо, доступ к провизии, короче, всё, что нам нужно для функционирования.

— Тогда, может, собраться и ударить по верхним мирам?

— И что дальше? — прищурился сержант.

— Ну, не знаю, — замешкался Тим, — дальше нормально жить без грабежей и убийств.

— Всех и так всё устраивает, какой смысл менять порядок вещей. Да и ударить вряд ли получится.

— Почему? Их всего-то по две-три системы в каждом образовании.

— Повторяю, верхние миры — это концентрация мозгов, производств и технологий. Именно в их руках сосредоточены нити управления. Без них всё рухнет, всё и сразу, какой в этом смысл?

— Как какой? Построить справедливое общество, где каждый равен каждому, где нет хозяев и грязи, где за пять монет не обрекут на смерть десяток человек.

На это сержант расхохотался голос.

— Ну ты романтик, — отсмеявшись, хлопнул он Тима по плечу, — устройство общества, которое мы имеем, складывалось веками, и результат всех устраивает. Говорю ещё раз: выкинь влажные мечты о всеобщей справедливости. Помни, кем ты был и кто ты сейчас. Каждый, — обведя рукой окрестности, сержант заглянул Тиму в глаза, — каждый из них продал бы родную мать, отца и даже бабушку, предложи ему оказаться на твоём месте. Ведь ты сам видел, — кивнул он в сторону дома, откуда только что вышли, — видел ведь?

— Видел.

— И ещё. Нигде и никогда не заикайся о бунте против верхних миров. По сути, на начальном этапе ты предлагаешь свергнуть капитана со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я сделаю скидку на твою серость и о твоих словах забуду, но, если они дойдут до лейтенанта Рьюда, считай, тебя больше нет. Понял меня?

— Понял, — сообразив, что наболтал лишнего и, поклявшись впредь держать язык за зубами, ответил Тим, — но тебе-то какая разница, есть я или нет?

— Разница есть, — поднимаясь с бордюра, ответил сержант, — есть к тебе предложение, но здесь мы говорить о нём не будем. Идём, заодно обсудим.