Девятый - Сергей Лукьяненко

Кассиэль погрозил мне пальцем. Он вроде как развеселился и разозлился одновременно.

— Какой слог! «Нарушить и поведать», «скрыть от ангелов своих». Святослав Морозов, тебе надо было выбрать карьеру священнослужителя.

Я пожал плечами.

— Ты расскажешь о чём вы говорили, — предложил Кассиэль. — А я расскажу, что происходит и как ты можешь спасти себя, людей и корабль. Выбирай.

— Ангелы не должны так делать! — выкрикнул я.

— Да кто ты такой, чтобы судить ангелов!

Голос Кассиэля даже громче не стал. Но меня будто отшвырнуло, унесло и прижало к стене. Ангел оказался рядом, одной рукой поднял меня, протащил вдоль стены, заглянул в глаза. Мне хотелось отвернуться или зажмуриться, но я не мог. Смотрел в глаза — в чёрные дыры зрачков, где пылали звёзды и кружили туманности.

— Вы… не можете… меня убить… — прошептал я.

— Я ангел мщения и смерти, — сказал Кассиэль. Его дыхание у моего лица пахло лилиями и застоялой водой. — Я могу всё. Но мне нет нужды тебя убивать. Этому кораблю осталось существовать меньше трех часов.

— Спасибо… за информацию… — прошептал я. — А можно поподробнее?

Рука Кассиэля разжалась, и я рухнул к его ногам. Кассиэль, качая головой, отошёл к замершему механизму Народа. Провёл перед собой рукой — и механизм заколебался, оплыл, стёк на пол и застыл огромной бесформенной грудой.

— Ты удивительно самонадеян, — сказал Кассиэль. — Я оставляю тебя твоей судьбе.

— Иоэль вам не простит! — выкрикнул я.

— Его нет. Есть лишь жалкий обломок, неспособный справиться даже со средним чином.

Голос у Кассиэля был спокойный и уверенный, но он всё не исчезал, стоял ко мне спиной, будто чего-то ожидая.

— Эля просила передать… — я облизнул губы. — Просила передать привет. И что она помнит.

— Что именно? — спросил Кассиэль не оборачиваясь.

— Ваш тензор Риччи.

Кассиэль повернулся и посмотрел на меня. Я сидел на полу и упрямо смотрел на него.

— Великий серафим Иоэль всегда отличался непредсказуемостью, — произнёс Кассиэль. — Но, чтобы настолько…

Я ждал.

— Спасать тебя и корабль я не обязан, — сказал Кассиэль. — Ты и сам можешь воззвать о помощи, ведь так?

Я молчал.

— Но из глубочайшего уважения к серафиму Иоэлю, — подчеркнуто вежливо продолжил Кассиэль, — я расскажу тебе, что происходит. Безответственные действия ваших врагов, захвативших корабль, уже погубили несколько жизней. Мужественно исполняя свой долг, офицер Габриэль Ленар вернул контроль над рубкой. Твои действия породили в нём справедливые опасения. Он решил, что его долг уничтожить «Гаргантюа» и всех находящихся на нём людей, чтобы не допустить распространения предательства на базу Титан. Курс корабля изменён, он движется к Кольцу и через сто шестьдесят три минуты пересечётся с внешней частью кольца А.

— Ты можешь его остановить? — спросил я.

— У меня нет никаких оснований препятствовать свободной воле человека, защищающего свою веру и свою Землю, — ответил Кассиэль. — Ты тоже ничего не сможешь сделать, Габриэль заблокировал переход из корабля в баржи. Его причислят к лику мучеников. Так вижу я будущее.

— А я иначе, — сказал я, чтобы не оставлять за ним последнее слово.

Кассиэль снова расправил крылья — и исчез.

— Ты плохой ангел! — закричал я вслед. Встал, глупо, дитячьи топнул ногой. — Там же люди!

Переход заблокирован.

Наверное, я сумею управлять баржой? Если получится её сорвать с тросов, то можно спастись.

А писатель и музыканты? Их-то кто спасёт?

— Святослав!

На миг мне показалось, что это Эля явилась всех спасти, потому что голос был женский и звонкий. Но когда я поднял голову, то увидел спускающуюся по решетчатым фермам Машу.

— Ты видела? — крикнул я. — Слышала? Ты давно здесь?

— Дольше чем хотела бы! — отозвалась она. Спрыгнула на пол трюма. — Это какая-то скотина, а не ангел!

Маша подошла к лежащим людям, по пути потрепав меня по голове. Присела, стала их осматривать. На кого-то другого я бы обиделся, на неё не стал.

— Кассиэль им дал благодати, — сказал я. — С ними всё будет нормально.

— А тебе не дал? Вот ведь жадоба, — Маша вздохнула. — Он не врал? Габриэль хочет всех убить?

— Не врал. Если я разберусь с управлением, или Лефевр придёт в себя — попробуем оторвать и увести баржу. А в корабль я не проникну.

— Никак?

— Тут единственный переход, он заблокирован из корабля. Чистая механика.

Маша посмотрела на меня укоризненно.

— Не бывает единственных переходов. Есть трап снаружи, вдоль всего корабля. У шлюза есть аварийное открытие снаружи.

Я подумал мгновение.

— А где скафандры? И чтобы открыть внешний люк на барже нужен допуск капитана или пилота.

— Скафандры должны быть в шлюзе, — сказала Маша. — А допуск…

Она запустила руку за ворот футболки, дёрнула и сорвала цепочку. На ней, конечно, был крестик. А ещё прямоугольная серебряная иконка. Её Маша мне и протянула.

— Это шутка такая? — не понял я.

— Держи. Выглядит иначе, но это универсальный допуск капитанского уровня.

Я взял иконку. На ней было выдавлено изображение какой-то молящейся женщины.

— Ты кто, Маша? — спросил я.

— Неважно. Святослав, ты сможешь перебраться в корабль и… — она заколебалась. Я ждал, что именно она скажет: «убедить», «нейтрализовать» или ещё какое-нибудь слово. — И убить Габриэля?

— Могу попробовать, — ответил я.

Я не стал говорить, что раз «Гаргантюа» идёт к Кольцу, то за стенками корабля — очень высокий радиационный фон. Я повторил:

— Могу.

Глава 13

Конечно же я наврал.

Не могу я убить Габриэля. И вовсе не потому, что он душевнобольной человек, не осознающий, что делает. А потому, что у меня нет никакого оружия, я в слабом теле ребёнка, а Габриэль — здоровенный тренированный мужик, стреляющий без единого промаха и способный сломать мне шею двумя пальцами.

Я совершенно не понимал, что мне делать, когда я доберусь до рубки.

Если доберусь.

Лестница шла вдоль поверхности баржи. Утопленные в углублениях корпуса штанги, одинаково удобные и как ступеньки, и как опора для рук. Тот, кто их проектировал был, конечно, оптимистом, но подниматься было удобно.

Рядом с лестницей проходил один из тросов, на которых были подвешены буксиры. Он вовсе не такой тонкий, как чудесные мономолекулярные нити из фантастических книжек, толщиной в полсантиметра, и порезаться им при касании невозможно. К тросу я пристегнул страховочный фал скафандра и был очень, очень благодарен инженерам, которые это придумали.

Те три двигателя буксира, что я видел, работали в экономичном режиме. И судя по положению Сатурна — корабль не тормозил, он ускорялся. Мы были уже близко, значит радиация нарастала, да и двигатели прибавляли фон…

Лучше об этом не думать.

Двадцать метров вверх,