Девятый - Сергей Лукьяненко

Я снял и положил на кровать иконку.

— Пусть идут в рубку, — велел я. — Там всё поймут.

— Вот и правильно, — одобрил Григорий. — А ты ложись, я систему поставлю, прокапаю физраствора. Тебе надо отдыхать.

— Некогда, — ответил я с сожалением. — Просто дайте бутылку воды.

Спорить они больше не спорили. Дали воду, и я высосал пол-литра одним махом. Потом встал, отбросив протянутую руку Остапенко.

Вроде как ничего. Стою. Голова прояснилась, ничего не болит, и настрой бодрый.

Медицина творит чудеса.

— Я вам ничего объяснять не стану, — сказал я. — Просто дождитесь Лефевра и Машу… она толковая. И ждите. А мне надо в «пчелу».

— Вы нас бросаете? — спросил Снегирь.

Я вдруг заметил, что он периодически поглядывает на экран, транслирующий внешний вид. И лицо у него встревоженное не только из-за моего состояния.

— Нет, — ответил я.

Мне вдруг стало его очень жалко. Он много лет писал всякую серьезную фантастику и даже философские книги, но сильно популярным не стал. Потом взялся за детские книжки про Небесное Воинство и прославился. Наверное, даже сам немного стал верить в эти истории, но последние книжки были похуже, читатели их ругали. И этот полёт для него шанс обрести вдохновение и с новой силой взяться за творчество.

— Вы не переживайте, — сказал я. — Болванов ваших починят. Знаете, какие мастера на базе? По винтику переберут, и мозги поправят. И вы ещё двадцать книжек про пилотов напишете.

Лицо у писателя стало какое-то совсем тоскливое.

Может эти его истории про Мишку и Мари больше всего надоели самому Александру, и он после этого полёта хотел написать что-то другое?

Я не рискнул уточнять.

Вниз меня провожали Григорий и Пётр. Я говорил, что это ненужно, но они всё равно пошли. И когда лифт начал опускаться, Григорий спросил:

— С кораблём всё плохо?

Врать не хотелось.

— Да. Но мы что-нибудь придумаем.

— Он на кольца идёт, так? — поинтересовался Пётр. — Повернуть можно?

— Попадёте в зоны высокой радиации.

— А на шлюпках улететь?

— Тем более. Там защита куда хуже.

Тут лифт остановился, и они увидели тело Бельроуза и даже немного разгромленного коридора.

— Господи! — воскликнул Пётр. А Григорий подался вперёд, к телу.

— Он мёртв, не надо, — сказал я. — Возвращайтесь обратно, ждите девушек и пилота.

И похромал по коридору.

Меня немного мутило, но боли не было. Так что я быстро дошагал до своего шлюза, вошёл. «Пчела» была на месте, обслуживающий болван стоял в своей нише. Я покосился на него с подозрением.

Как-то совсем забыл об этом болване.

— Болван, доклад, — сказал я.

Рабочие болваны обычно молчаливы, но динамики у них есть.

— Сервисный андроид корабля «Гаргантюа», идентификационный номер… — заговорил болван тусклым бесполым голосом.

— Отставить. Функциональность?

— Функциональность ограничена. Я дефектный, работаю автономно. Отключён от центральной сети.

— В чём причина дефекта?

— Нет информации. Обратитесь к искину корабля.

Понятно. Его отключили специально, чтобы он принял мой корабль и не влезал в происходящие разборки. Они всё продумали.

Ну и ладно.

— Помоги забраться в кабину, — попросил я.

Болван вышел из ниши, подсадил меня, я перешёл на крыло. Скинул трусы, сполз в прохладные объятия костюма. Почувствовал, как он стягивается, осторожно ощупывает меня, анализируя состояние. К лицу выдвинулся сосок — я глотнул.

Да, сплошь лекарства.

Я послушно пил, пока подача не прекратилась. Костюм уже стянулся, запаковал меня в конверт, можно отправляться. Пошевелив пальцами, я закрыл фонарь, осмотрел индикаторы.

Корабль заправлен, батареи дополнительно заряжены, вооружение полное. Даже одна термоядерная ракета есть. Только вместо верных щенов на подвеске четыре космические мины.

Но может это и к лучшему.

План у меня был простой. Вылететь из корабля, вызвать страхующую меня группу, объяснить Гиору происходящее. Ну и рвануть на полной скорости к Титану, пользуясь маневренностью и скоростью истребителя.

Если повезёт — долечу живым. А там поваляюсь на койке, пока самая старшая тушка не подрастёт до одиннадцати-двенадцати биологических лет. Надеюсь, что дотерплю. Потом сяду в самую старую «пчелу» и попрошу меня отправить на самое опасное задание в один конец…

Тем временем группа «пчёл» и «ос», плевать, что тут они иначе называются, пойдёт тесным строем перед «Гаргантюа». И, приблизившись к Кольцу, начнёт расстреливать летящие камни. Если всё получится нормально, то «Гаргантюа» проскользнет. Должно получиться, просто обязано!

Хороший ведь план, верно?

Я включил двигатели и дал команду на открытие шлюза.

Как это всегда и бывает, неприятности начались сразу.

Едва «пчела» выскользнула из шлюза и начала отдаляться, как на экране замигал сигнал вызова. Не с базы, не с истребителя, а судя по метке — с зонда-маячка, сброшенного где-то поблизости.

— Прими сигнал, — попросил я.

Мгновение — и я услышал Гиора.

— Святослав, это Гиора.

Мне сразу не понравилось такое вот неформальное обращение.

— Ты извини, братишка, очень неприятно это говорить. Но ты теперь один. Нас вызвала база, мы мчимся назад на всем ходу. К Титану приближается большая группа твариков. И с ними падшие среднего чина. Предполагаем атаку на базу, будем заходить им в тыл. Впритык успеваем.

Я молчал. К чему разговаривать с записью.

— Не знаю, что там у тебя происходит. Когда мы улетали, «Гаргантюа» совершал какие-то странные маневры. Надеюсь, что всё хорошо. Проверьте курс, у вас траектория опасная, выводит на Кольцо.

Гиора замолчал, но запись ещё длилась. Я смотрел на сияющие звезды и гигантский бублик Кольца. Мы заходили на него сверху, почти что вертикально.

— Правда тяжело, брат. Вали к базе, в бой не вступай. Да ты и не успеешь, в общем-то. Просто делай ноги, фонит сильно.

Я видел, что фонит — индикатор болтался в красной зоне. Скафандр, в котором я перебирался из баржи на буксир, был легкий, удобный, но совершенно не приспособленный для действий в магнитосфере планеты-гиганта.

— Если что, было честью с тобой служить, Святослав.

— И тебе того же, — пробормотал я.

Запись закончилась.

— Искин? — позвал я.

— Слушаю вас.

— Ты боишься смерти?

— Я не являюсь разумным существом, осознающим себя, поэтому вопрос…

— Ответь.

— Нет, я не боюсь.

— А я боюсь, — сказал я.

На самом деле ещё больше я боялся неудачного воскрешения. Неразвитый мозг семилетней тушки… ну пусть восьми или девяти, её наверняка пичкают всеми стимуляторами… всё равно, структуры не сформированы, сознание не сможет полноценно перейти в новое тело.

— Ты можешь оценить уровень моих повреждений? — спросил я.

— Высокий. Наибольшие опасения вызывает полученный уровень радиационного облучения. Я рекомендую немедленно отправиться на базу для прохождения курса интенсивной терапии. Это может сохранить вам жизнь на несколько месяцев.

— Так и планировал, —