Кодекс чести - Евгений Гаркушев

Топот ног по лестнице после гула взрыва был словно и не слышен. Скорее я ощущал его кожей. Бородач с обрезом на изготовку влетел в гостиную, как взбесившийся носорог. И тут же получил пулю – я стрелял в грудь, промах в голову мог оказаться фатальным. Стандартный бронежилет пуля из АВК, выпущенная почти в упор, пробьет без вопросов. С усиленным бородач вряд ли бежал бы так резво, поэтому я мало рисковал.

Нападающий опрокинулся и загремел вниз по лестнице. Жаль. Лучше бы упал в комнате. Остальные враги не так боялись бы подняться в гостиную, да и контрольный выстрел сделать не помешает.

Я сделал шаг к пока еще целому окну. Человек на крыше гаража целился из ружья. Может, и не в меня, но в сторону дома. Увидев мой силуэт, поспешно выстрелил. Чавканье свинца, входящего в дерево, звон стекла – стрелок слегка промахнулся. А стрелял он картечью.

Поднимая винтовку, я перевел ее на стрельбу очередями. Короткая очередь. Еще одна. Куда-то я, несомненно, попал – стрелок с крыши болезненно дернулся и пальнул в воздух. Я вновь поставил переключатель на стрельбу одиночными и выстрелил прицельно в туловище противника. Он может понадобиться живым – но сейчас он не должен думать ни о чем, кроме себя и своей боли. Стрелять еще раз я ему позволить не могу.

Целым и невредимым оставался по крайней мере один из участников нападения. Я видел троих – это не значит, что их не может быть больше. Скорее всего в машине ожидает водитель. Кстати, о машине…

В магазине оставалось еще патронов десять. Еще раз переключившись на автоматическую стрельбу, я выпустил все оставшиеся патроны в закрытый тентом кузов грузовичка. Может быть, удастся подстрелить кого-то из врагов – но в принципе я хотел повредить «глушилку». Получится или нет – дело удачи. Размером этот ящик должен быть с большой телевизор. Есть хороший шанс попасть в какую-нибудь схему.

Поспешно отсоединив магазин, я заменил его следующим. Звонить по телефону некогда. Если «глушилка» заглохла, полицию должны вызвать соседи. Не каждый день в нашем районе ведется стрельба из автоматического оружия. Да и не каждый год…

Часы в холле пробили девять. Нина вот-вот появится. Обычно она задерживалась на пять—десять минут. До этого времени я должен разобраться с остальными бандитами.

Я представил, как спускаюсь по лестнице, и мне стало очень неуютно. Как ни крути, хоть головой вперед ползи, я буду отличной мишенью. Поэтому прикладом я выбил остатки стекла в окне и выпрыгнул на крышу веранды. Черепица, к счастью, меня выдержала.

Тонкий паренек с пшеничными усиками наблюдал за мной, прислонившись спиной к ореху. В руках у него был самострел – стальная трубка на деревянном прикладе. На перевязи – клинок, и клинок не из плохих. Я подумал о том, что мой клинок остался в гостиной, а драться против клинка с помощью АВК не очень удобно – я успел забыть приемы рукопашного боя, которые преподавали нам в армии. А в меня уже стреляли – еще один бородатый великан, неизвестно откуда появившийся посреди двора. В руках у него была такая же автоматическая винтовка, как и у меня.

Левую руку пронзила острая боль. Только бы кость не оказалась задета… Я ведь и стрелять с одной руки не смогу. АВК – оружие тяжелое, не пистолет. Вскинув винтовку, я срезал великана длинной очередью.

Худой паренек пальнул в меня из самострела. Картечь просвистела над головой. Кажется, кусок свинца оцарапал ухо. Торчали бы у меня уши сильнее – могло оторвать… Лопоухим быть не очень хорошо… Странно, какие только мысли не проносятся в голове даже в минуту большой опасности!

Я дал очередь по ногам неудачливому стрелку. Надо оставить хотя бы одного свидетеля, а самострел, похоже, однозарядный. Правда, может быть, под плащом парня спрятаны другие сюрпризы? Будем надеяться, что нет.

Есть ли еще кто-то во дворе? От этого зависели наши жизни. Патронов в магазине осталось немного, и, самое главное, я не знал, откуда ждать выстрела. Нервы напряжены до предела. В таком состоянии хочется стрелять не переставая, поливая огнем все вокруг. Только, действуя так, можно попасть в своих. Да и патронов не хватит.

Я рванулся к раненому парню, пока он не очухался, поднял его на ноги, закрылся его телом. Винтовка болталась на ремне – левая рука работала плохо. Со спины меня худо-бедно прикрывал орех.

– Кто ты такой? Сколько вас? – заорал я на ухо пареньку.

Тот только скрипел зубами: стоять на простреленных ногах – удовольствие слабое.

– Говори! – Я грубо встряхнул его.

– Монархический союз, – выдавил парень. – Можешь меня убить, но поступай так, как подобает дворянину.

– А ты, ворвавшись в мой дом с оружием, поступил как должно? – возмутился я.

– Ты – враг.

Да, эти ребята действительно считали своих врагов врагами страны. Значит, кодекс чести по отношению к ним не применим. Позиция удобная, но не слишком правильная – ведь монархический союз воевал практически со всеми. Группировка была похожа на секту – фанатичную, безапелляционную, тоталитарную. Террор, убийства, ненависть – вот что приходило мне в голову при упоминании союза… Как-то раз мне пришлось столкнуться с их предтечами – группировкой «Воины императора». Но это было давно… В последние несколько лет я с монархистами не общался! Значит, дело и правда в Дженни.

– Сколько вас? – прокричал я.

– Ничего не скажу, – просипел парень и вырубился. Хорошо хоть плюнуть в меня не успел.

Я шарил глазами по двору. Вроде бы никого. Валяется у приоткрытой двери бородач, который влез наверх первым, еще один лежит посреди двора. Тот, что на крыше, не подает признаков жизни. Интересно, все эти бородачи – слуги парня? А он какая-то шишка в монархическом союзе? Судя по клинку, юноша не простой, из хорошего рода.

Где же полиция? Выстрелы слышали, наверное, в нескольких кварталах. Неужели никто до сих пор не позвонил в участок или в управу, шерифу, в конце концов? Пусть они вывели из строя телефонную станцию, пусть мне не удалось вырубить «глушилку» – не могут несколько фанатиков лишить связи целый район!

Из окна осторожно выглянула Дженни. Я едва не пальнул по ней. Сидела бы на полу. А лучше – забралась в шкаф. Война – не женское дело.

– Спрячься!

– С тобой все в порядке? – Девушка сжимала в руках обнаженный десантный нож.

– Надо дождаться подкрепления! Мы не знаем, сколько их было! Враги могут появиться отовсюду!

– Так возвращайся в дом!

Это было неглупо, но реализовать план американки я не успел. С улицы раздался рев двигателя, и к забору подлетел полицейский вездеход – последняя модификация «КамАЗа». Оттуда выскочили несколько парней в форме и с револьверами. Я сбросил с плеча винтовку, поднял руки и прокричал:

– Я хозяин этого дома!

Полицейские тут же взяли меня на прицел. Все верно: говорить я могу все что угодно – в моих руках только что было огнестрельное оружие. Издали приближался рев моторов еще нескольких автомобилей.