Регент - Серг Усов

От генерала Бора из здания главной комендатуры Уля вернулась во дворец.

С генералом они обсудили всю ту же тему поиска работников на строительство. Одного работника герцогиня нашла там же у Бора — паренька четырнадцати лет, из Промзоны, который выглядел лет на двенадцать, не больше. Тощий, заморенный и весь в синяках, которые ему остались на память от зарезанного им ночью отчима.

Раньше Уле казалось честным и справедливым непререкаемое правило, что если кто-то не по праву умышленно забрал чужую жизнь, то он должен отдать свою. Но Олег, несколько раз приводя в пример разные жизненные ситуации, давно посеял в ней сомнения в адекватности такого возмездия — жизнь за жизнь.

Сегодня герцогиня полностью согласилась с правотой брата и в этом вопросе.

Отчим колотил со страшной силой не только самого паренька, но и его мать и даже младшую восьмилетнюю сестрёнку. А позавчера, хорошенько напившись, он сломал падчерице руку.

Дождавшись, когда пьяная скотина уснёт — справиться со здоровым и крепким сорокалетним мужчиной в открытую было не в его силах — парень обычным кухонным ножом перерезал ему горло.

По закону, молодого четырнадцатилетнего убийцу ждала виселица, и судья — а в городах Сфорца уже почти пол-года, вместо расформированных мэрий и магистратов, судебные решения, кроме тех, что относились к ведению герцогини или владетелей, выносились назначенными Улей, с подачи Клейна и Гортензии, судьями — непременно бы приговорил его к смерти. Закон суров, но это закон — Олег говорил эту фразу на нескольких языках. Наверное поэтому он сделал абсолютно законным право сюзерена и владетеля отменять и пересматривать любое судебное решение. Чем Уля и воспользовалась.

Парню просто сказочно повезло, что его волокли в суд как раз в тот момент, когда к комендатуре подъехала карета герцогини. И ещё повезло в том, что его вид никак не соответствовал облику жестокого убийцы, а наоборот вызывал жалость настолько, что герцогиня сочла нужным поинтересоваться, что это за жалкое чучело и почему оно в кандалах. А узнав его историю, тут же распорядилась отправить его на принудительные работы сроком на десять лет — стандартная, в последнее время, замена смертной казни.

За множество преступлений, не относящихся к тяжким, но за которые раньше полагались или смерть или увечье, вроде отрубания рук, ослепления или оскопления, теперь в соответствии с Судебным Положением, разработанным Клейном, Гортензией и Пражиком — городским Головой Нерова, пройдохой, но очень умным и преданным Олегу и Уле чиновником, теперь присуждались каторжные работы.

Несмотря на то, что десять лет каторги было почти стандартным наказанием, реально все восприняли это Судебное Положение, как высшую милость Олега — не только сама идея разработки такого документа принадлежала ему, но и он же его утвердил. В припечании к Положению указывалось, что срок каторги может сокращаться.

Кстати, Уля в отношении каторжан никогда не жадничала на кратные зачёты сроков. Так работникам карьера, которые заготовили поразившее её по приезду туда количество форм, она приказала зачесть четыре с небольшим месяца работы за год. И была приятно удивлена, с каким энтузиазмом каторжане, эти вчерашние преступники, бродяги, побирушки и просто лодыри, усилили своё старание.

— Да не трясись ты, не съем, — сказала она своему секретарю, вернувшись к себе во дворец, воспользовавшись всё тем же отдельным входом, — Просто имей в виду, что какие бы с кем у меня отношения дружескими бы ни были, ты должен костьми лечь, но никого ко мне без доклада и моего разрешения не пускать. Понятно? Гвардейцы у входа в мои апартаменты не в качестве мебели стоят. И ниндзя тут не просто так твоих помощников изображают. Так что, остановить ты сможешь даже танк, — что такое танк, герцогиня не знала, но это выражение от Олега слышала, а она любила повторять за ним многое — ей это нравилось, хоть брат и говорил ей часто, что попугайничать не следует, — Без твоего доклада ко мне могут входить только три человека — запомнишь? — мой брат, барон Нечай Убер и графиня Гортензия ри, Брог.

То ли он всё перепутал, то ли перестраховался, но когда Уля уже подписывала последний документ — подготовленный Геллой приказ министру финансов герцогства, а по-совместительству теперь ещё и королевства Армину — о выделении денег на строительство нового каскада водяных колёс на Псте, ниже Промзоны, секретарь заявился с докладом, что к герцогине на приём просится господин Нечай.

— Седик, — Уля секретарю улыбнулась, чтобы не пугать его ещё больше, — Барона Нечая пропускай в кабинет без доклада. Если у меня никого нет. Я же говорила.