Суд теней - Мэделин Ру

Смех. Откуда-то издалека доносился смех. В этот поздний час кому-то не спалось… Мне хотелось спать, но звуки празднования влекли меня к себе. Звон бокалов. Дружеская беседа. Неужели гости из шатра остались, продолжив веселье уже в доме? Я сомневалась, что миссис Хайлам допустила бы что-то подобное. Накинув на плечи шаль и прихватив огарок свечи в подсвечнике, я выбралась из кровати и на цыпочках направилась к двери.

Я выглянула в коридор и успела заметить черные рваные хвосты Постояльцев, скрывающиеся за поворотом. Их было трое, и все они спускались по лестнице в вестибюль. Я прошла мимо картин с птицами, теснившихся на стенах, – их очертания расплывались перед моими все еще измученными глазами. В доме царил жуткий холод, как будто теплые месяцы давно миновали и снова вернулась зима. Я видела собственное дыхание, облачком вылетающее изо рта, а кожу пощипывало – так бывало за несколько мгновений до того, как начинался снегопад.

Я шла за Постояльцами, стараясь держаться на несколько шагов позади. Они плыли передо мной, направляясь к кухне. Возможно, они тоже почувствовали что-то неладное. Смех доносился издалека, удаляясь по мере моего приближения. Мои босые ноги стыли на ледяном полу, но я продолжала идти вперед. Я пересекла вестибюль и заглянула в дверь кухни, успев заметить призрачные очертания Постояльца, выплывающего на лужайку. Куда они, черт возьми, собрались? Не считая Ли, я ни разу не видела, чтобы хоть кто-то из них покидал дом. Я все ускоряла шаги, пытаясь не отставать и прикрывая ладонью едва теплящийся огонек свечи.

Холодный воздух обжигал мои легкие, но смех приближался. Судя по всему, кто-то веселился от души. Постояльцы черными стремительными тенями скользили по траве. Решительно приблизившись к шатру, они юркнули внутрь. Сердце болезненно колотилось у меня в груди. Казалось, я стала свидетелем шутки, не предназначавшейся для моих ушей, беседы, в которой отсутствующему перемывали косточки. Оставив попытки сохранить огонек свечи, я бросилась бежать со всех ног, спеша пересечь двор прежде, чем здравый смысл вступит в свои права и заставит меня вернуться в постель.

Когда я ворвалась в шатер, он был ярко освещен серебристо-голубым сиянием. Не осталось и следа от чарующей красоты, сменившейся мертвенной неподвижностью и жутким запахом. Меня чуть не вырвало, и я поспешно зажала рот ладонью. Столы уже разобрали. Шатру, казалось, не будет конца, как и этому жуткому смраду. С ним не могла сравниться даже вонь в доках во время отлива. Или в конюшнях в жаркий летний день. Так могла пахнуть только старая испорченная плоть или тележка мясника в разгар лета. Запах, подобно туману, окружил меня удушливой стеной, но я наконец-то обнаружила источник смеха.

В дальнем конце шатра расположилась небольшая группа людей, которых я узнала даже со спины. Разумеется, тут были мистер Морнингсайд и Чиджиоке, миссис Хайлам и Поппи, но кроме них также Финч, Спэрроу, пастух и его собака. Что же их всех так обрадовало? И почему им вздумалось веселиться среди ночи?

Это все было неправильно. Это был сон, дурной сон, и я это уже поняла, но, к своему ужасу, обнаружила, что мне не удается проснуться. Я не могла вырваться из этого шатра и была обречена досмотреть сон до конца.

И я продолжала бежать. Я задыхалась и была уверена, что мне никогда к ним не приблизиться. А они смеялись все громче. Это уже был не смех, а хохот. И запах стал настолько невыносимым, что мне удавалось дышать только через ткань шали, но струйки зловония все равно просачивались в горло. Наконец мой бег закончился и я как будто оказалась под водой. Их голоса исказились и зазвучали глуше, а в смехе зазвучали безумные нотки. Они как будто принуждали себя смеяться назло мне.

Я остановилась как вкопанная. Я уже сожалела, что приобщилась к этой шутке. Их лица были перепачканы какой-то слизью из-за того, что они ели жадно и неряшливо. Перед ними на столе лежало мое тело – растерзанное и неузнаваемое, не считая лица, на котором недоставало глаз. Тут я увидела, что Поппи держит мои глаза в руке. Взвизгнув от удовольствия, она сунула их в рот.

– Они лопнули! – хихикнула она, и по ее подбородку потек серый сок.

От меня уже почти ничего не осталось – только голова с пустыми глазницами. Большой Граф тыкался носом в оставшиеся на столе внутренности, вся его морда была перепачкана липкой кровью. Даже пастух принимал участие в этом пиршестве – его глаза светились безумным восторгом, а красные от крови зубы все жевали и жевали.

Я попятилась, чувствуя, что меня вот-вот вывернет. Ноги мои подкосились, но мистер Морнингсайд взял меня за плечи и вынудил подойти к столу. Я ощущала, как от него несет мертвечиной, а его недавно безупречный костюм был покрыт пятнами.

Он озабоченно нахмурил лоб, окровавленными пальцами приподнял мой подбородок и пристально всмотрелся в мое лицо. Затем мистер Морнингсайд выпятил губы и склонил голову набок.

– Ты заблудилась, дитя? Ты заблудилась?

– Луиза, ты не спишь? Луиза! Проснись!

Я не спала. Я не спала? Как ни странно, мои глаза были уже открыты, но только теперь ко мне начало возвращаться нормальное зрение. И я все еще задыхалась и давилась, борясь с тошнотой. Я зашлась в кашле и едва не врезалась головой в две пары встревоженных глаз. На моей кровати сидели Поппи и Бартоломео, склонившись так низко, что я ощутила на лице их дыхание. Я почувствовала на подбородке влагу. Я продолжала кашлять. Да что со мной такое? Неужели сон способен оказывать столь мощное воздействие? Я смущенно провела ладонью по подбородку, ожидая почувствовать стекавшую во сне слюну. Вместо этого я разглядела на своих пальцах розовую пену.

Черт…

– Почему ты плюешься чем-то розовым? – спросила Поппи, ткнув пальцем в мою руку. – Луиза, это очень странно. Ты заболела? Может, позвать миссис Хайлам? Она точно знает, что делать.

– Нет! – испуганно и оттого слишком громко воскликнула я. Схватив с прикроватной тумбочки шаль, я поспешно вытерла рот. О боже, сколько же этой пены! – Это… Для Подменышей это нормально.

Брови Поппи взлетели вверх. На морде Бартоломео отразилось недоверие.

– Правда? Мне кажется, это очень неудобно.

– А… в общем, ты права, – согласилась я, натянуто улыбаясь. – Это… э-э… иногда бывает, когда нам снится что-то плохое. Я все собираюсь спросить об этом мистера Морнингсайда. Он столько всего знает об Ином мире.

– Отличная идея! – рассмеявшись, воскликнула Поппи.

Она спрыгнула с кровати, и собака последовала за ней, хотя и гораздо медленнее. В том месте, где всю ночь лежал, охраняя меня, Бартоломео, мои ноги горели огнем. Я посмотрела в сторону двери и содрогнулась. Мне почудилось, что я все еще ощущаю то жуткое зловоние из сна, как будто оно продолжало сохраняться где-то у меня в горле.

– Ой! – Поппи резко остановилась и обернулась ко мне, прислонившись к дверному косяку. Поднеся руку ко рту, она прикусила пальцы и осмотрела комнату, избегая встречаться со мной взглядом. – Я совсем забыла, зачем тебя разбудила. В общем, тебе надо поскорее умыться. Луиза, у тебя гость.