Толмач - Эльхан Аскеров

– Пока, друг мой, пока, – еще тише отозвался Игнат Иванович. – Мы ж с ними не раз уже воевали. К тому же там теперь британцы первую скрипку играют. Вот шах их и решил хоть по нашей границе какую-то уверенность иметь.

– Британцы, это плохо, – глубокомысленно протянул Егор. – Они ежели куда влезут, обязательно станут все под себя гнуть.

– Верно, Егорушка. Потому нам мир с ними и нужен был. Ведь османы все никак не угомонятся, и снова какую-то замятню сладить пытаются.

Сообразив, что в местной политике не смыслит ровным счетом ничего, Егор понимающе кивнул и, вздохнув, осторожно сменил тему:

– Ну, раз тут все уладилось, может, я тогда в имение поеду? А то деду там, небось, скучно одному совсем стало, – пустил он в ход самый главный аргумент.

– Понимаю тебя, мон шер, и полностью согласен, – чуть подумав, улыбнулся Игнат Иванович. – Думаю, дня через три ты сможешь вернуться в имение.

– Ну, значит, так и поступим, – быстренько согласился парень, вовремя вспомнив, что торопиться в этом времени принято только в случае пожара.

Что говорить, тут даже варнаки предпочитают орудовать или под утро, или до полуночи, считая всю остальную ночь временем для отдыха. В общем, дата назначена, и ускорять события только все дело портить.

Передохнув после высочайшей аудиенции, они уже собирались отправиться домой, когда в коридоре появился дородный, осанистый мужчина. Подойдя, он окинул парня задумчивым взглядом и, повернувшись к дяде, иронично поинтересовался:

– Решили показать сановникам своего преемника, Игнат Иванович? Боюсь только, не ко двору он тут придется.

– Сей юноша мой кровный племянник, граф, и, несмотря на свой юный возраст, уже отмечен вниманием его величества. Орден сей император ему лично вручил, – слегка поклонившись, с достоинством отозвался дядя.

– Неужто дела семьи вашей столь плохи, что вы вынуждены даже недоросля в службу свою тянуть? – тут же поддел его неизвестный. – Ужели поприличнее места ему не присмотрели?

– Я, ваше сиятельство, дворянин, а значит, от рождения назначен государству служить. А уж где служить, дело десятое. Для того дворянство на Руси и создавалось государем, Петром Великим, – не удержавшись, влез Егор в их пикировку.

Явно не ожидавший такого ответа мужик замешкался с ответом, и Игнат Иванович, еще раз коротко поклонившись, добавил:

– Честь имею, граф. Уж не взыщите, спешим.

– И верно. Служба не ждет, – ехидно добавил парень и, подражая дяде, слегка склонил голову, щелкнув при этом каблуками начищенных сапог.

Потом, развернувшись, словно на плацу, через левое плечо, широким шагом поспешил следом за родственником.

– Это кто такой был? – тихо осведомился Егор, поравнявшись на лестнице с дядей.

– Граф Сумароков. Очень желает, чтобы империя наша с британцами побольше всяких договоров заключила и вообще к их мнению больше прислушивалась.

– Шкура продажная, – презрительно фыркнул парень, понизив голос.

– Ты поаккуратнее со словесами-то, Егорушка, – так же тихо осадил его дядя. – Он хоть и шкура, но особа титулованная. Нам с ним не тягаться. Так что смотри, чтобы кто со стороны тебя не услыхал. Беды не оберешься.

– Ну, пусть попробует. От пули еще никто не убегал, – хмыкнул Егор, зло усмехнувшись.

– Крепко тебя та история подкосила, – растерянно проворчал Игнат Иванович. – Ты теперь, похоже, и вовсе греха не боишься.

– За свои грехи я перед Богом отвечать буду. А на всяких индюков титулованных мне плевать с высокого минарета, – фыркнул парень, вдруг ощутив какую-то странную бесшабашность. – А предателей государства я всегда уничтожать готов.

– Уймись, мон шер. Тебе пока и думать о таком рано, – снова осадил его дядя, растерянно покачав головой. – Я тебя в дело это втянул только потому, что никого иного для него использовать не мог. Но даже личное благоволение императора не делает тебя особым. Уж поверь, станешь задираться, разом сожрут и не поморщатся. И не таких сжирали.

– Ну, ко двору я не рвусь. Не с моим происхождением. Тут, пожалуй, у последнего лакея титул имеется, – весело отмахнулся Егор. – Я уж лучше тишком да сторонкой вам помогать стану.

– А вот это ты верно решил. Я и сам тут только изредка бываю. Да и то ежели по службе надобно, – понимающе усмехнулся Игнат Иванович, надевая тулуп.

Они уселись в карету, и кучер, щелкнув бичом, не спеша повез их к дому. Откинувшись на спинку сиденья, Егор пытался понять, что с ним происходит. Вроде с интимной жизнью худо-бедно все налажено. Гормоны уже должны хоть как-то успокоиться, а вот все равно тянет иной раз отчебучить чего-нибудь такого, чтобы окружающие рты разинули. И с чем это связано, парень никак не мог понять.

Сколько ни крутил свое состояние, но ничего кроме резкого гормонального взрыва на ум не приходило. В своем прошлом парень как-то умудрился проскочить этот период, будучи с головой погруженным в учебу и тренировки. А тут словно с цепи сорвался. Единственное, что он смог хоть как-то привязать к своим выходкам и резким перепадам настроения, так это свое случайное перерождение. Ведь если учесть, что его сознание оказалось в новом теле, то тот, кто это сделал, решил дать ему шанс не только прожить еще одну жизнь, но и пройти то, что проходят в этом возрасте все подростки.

Испытать то, чего у него просто не было. Сумбурно, притянуто за уши, но другого объяснения всему с ним происходящему у Егора не было. До дома они так и доехали, в полном молчании. Дядя, похоже, обдумывал какие-то дела службы или строил планы на карьерный рост. А вот Егору было просто не до разговоров. И без того наболтал больше, чем нужно. Лучше теперь малость помолчать, чтобы не усугубить ситуацию.

К огромному удивлению парня, кучер привез их не домой, а на службу к дяде. Широкое, помпезное здание с колоннами, облицованное гранитом. В своем прошлом парень такого на Фонтанке не помнил. Впрочем, с учетом войны и бомбежек, а до того нескольких наводнений, это было не удивительно. Ведь за свою историю город перестраивался несколько раз.

Игнат Иванович, очнувшись от своих дум, вздохнул и, взявшись за ручку дверцы, тихо произнес:

– Я на доклад к начальнику, а ты можешь развлекаться, как сам решишь. И насчет переезда сюда подумай еще как следует.

– Подумаю, – покорно кивнул Егор, решив не устраивать долгих дискуссий в карете.

Точнее, это был зимний ее вариант, называемый тут возком. В общем, если коротко, салон кареты, поставленный на полозья. Но сейчас это было не важно. Главное, что для себя вынес из всего произошедшего парень, так это только одно. Влезать