Наследник судьбы - Алексей Бессонов

– Никакой информации по атакуемому объекту мы не имеем, – Торвард прошелся по устланному толстым ковром полу командирского салона, остановился возле высокого кресла, за спинкой которого тускло светился пустой пока демонстративный экран, – поэтому будем работать традиционный вариант «Е», вы его знаете, на играх он у нас получался неплохо.

На экране появилось объемное изображение гипотетической планеты-объекта, в облет которой медленно ползла красная стрелочка линкора.

– Первый виток – разведка обороны противника. Второй – подавление обнаруженных батарей. Я сильно сомневаюсь, что они там вообще есть, но тем не менее – катера пойдут только с третьего витка. Лишний риск нам ни к чему. Сразу после сброса обоих эшелонов «Валькирия» занимает позицию обеспечения на гелиосинхронной орбите – начинают работать средства дальнего обнаружения противника. Впрочем, наши партнеры клянутся, что никаких враждебных флотов в окрестностях системы нет. Но как говорили на Земле – береженого Бог бережет. Риск, повторяю, нужно свести к минимуму.

– Кто поведет эшелоны, командир? – спросил Кейнкросс.

– Об этом я и хотел поговорить. Первый эшелон поведу я, ну а второй сам Бог велел вести Эштону. Танковую атаку возглавит Эллен Линфорд. Колонной прикрытия будет командовать лейтенант Романов – он у нас парень толковый, справится. Танки в обороне, Алекс, а? Не забыл еще?

– Два года только и делал, что оборонялся, милорд, – чуть покраснел тот. – Разрешите лучше – в атаку?..

– Атаки тебе еще успеют осточертеть, это я обещаю. Так, едем дальше. Главное в нашем деле – это выдержать синхронность, поэтому сброс будет идти с обоих бортов. Оба борта одновременно – первый эшелон сел, второй крутится в воздухе, обеспечивая прикрытие. Второй садится только после того, как первый выбросит танки. Колонна Романова разбрасывается кольцом вокруг терминала и пресекает любые попытки прорыва извне. А попытки эти будут, потому что какая-никакая, но охрана там есть. Терминал должен продержаться в течение четырех часов. Ну, вот, собственно, и все. Командование линкором осуществляет лорд Ровольт, он же отвечает за высадку. Технические вопросы – главный инженер господин Вольф и старший десантный инженер господин Баррет. Все мелкие проблемы – диспозиция, наведение экипажей и прочее – будем решать по мере их появления. Вопросы? Можете быть свободны, господа.

– Лорд Бак будет доволен, – криво усмехнулся Ровольт, когда салон опустел.

– Господин Лука, я полагаю, тоже, – кивнул в ответ Королев. – И мы в накладе не останемся. Всем будет хорошо, не правда ли?

– Знаешь, после возвращения с Земли ты стал странно шутить…

– Шутить? – Торвард остановился посреди комнаты, глубоко затянулся и устало опустил голову. – А я всегда шучу странно – ты разве не замечал? До шуток ли мне, Барт? Хэмпфри, Барт, Хэмпфри! Я не могу думать о чем-либо другом… Хэмпфри! – он все еще жив…

– Торвард, Бога ради… уймись. Забудь – нет-нет, я не говорю – забудь навеки, но пока – забудь! Он никуда от нас не денется. Не сейчас, Тор!

– Ах, Барт… забыть. Как? – научи меня…

– Тысяча чертей, Тор! В конце концов рядом с тобой прелестная умная девушка – я же сам вижу, что ты ее любишь… Отвлекись от своей ненависти, она просто выжигает тебя изнутри!

Королев провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя невесть откуда навалившуюся усталость. Рассмеялся невесело:

– Это уже не просто ненависть. Это – я не знаю что такое, этому нет названия… Что до Энджи – то да, ты прав, я ее люблю. И – знаешь, я рад… я рад, что она есть, рад, что она вошла в мою жизнь, потому что когда ненависть уйдет, Энджи будет тем единственным, что сможет меня удержать… придать смысл всему, потому что я, в сущности, пуст – как барабан, Барт, вот так вот. И пустым меня сделал опять-таки сукин сын Хайнц-Симон Хэмпфри, будь он проклят!

– Знаешь, Тор… – Ровольт куснул губу и поднялся из кресла. – Я лучше пойду… проверю вахты. До финиша сорок часов, сам понимаешь.

– Ты не одобряешь меня, – глухо произнес ему в спину торвард, – и ты прав. Ты думаешь, я?.. Х-ха!

– Но жить с этим нельзя, – полковник остановился в дверях. – Нельзя!

– Судьба… – ответил Королев.

Оставшись в одиночестве, он выключил яркие потолочные плафоны, оставив лишь мягкие стенные лампы, и рассеянно набулькал себе полный стакан виски. Сел в высокое командирское кресло. Стакан приятно холодил пальцы – Торвард вспомнил недавнюю промозглую зиму и улыбнулся. С тех пор, казалось, прошла целая вечность…

Его «Валькирия» неслась сквозь черную пропасть космоса, ежесекундно оставляя за глухо ревущей кормой миллионы километров, – в ходовых рубках дремали вахтенные, в тренажерных капсулах упрямо репетировали свои будущие сражения те сто сорок человек, что присоединились к нему на Рэндоме. Он шел в бой – так же, как когда-то шли в бой его предки. Только теперь они поменялись ролями. Жизнь, само бытие человеческой расы вывернулось наизнанку – и он, потомок гордых имперских воинов, стал пиратом, космическим викингом, живущим набегами своего могучего железного драккара. И та роль, что начертана ему в этой жизни, существенно отличается от всего, к чему он сам себя готовил. Торвард усмехнулся – что ж, поглядим, поглядим… поглядим, кто и чем будет править лет этак через пять.

Дверь салона мелодично звякнула. Повернувшись вместе с креслом, Королев дотянулся до сенсора. В салон вошла Энджи.

– Я так и знала, что ты здесь, – улыбнулась она. – И опять пьешь в одиночестве? Пойдем лучше ужинать, а?

– Пойдем, – согласился Торвард. – Сейчас, я отключу аппаратуру.

Не выпуская из рук своего стакана, он прошел вслед за девушкой в гостиную командирских апартаментов и сел за стол – на хрустящей белой скатерти аппетитно исходили паром судки и тарелки, поблескивала капельками влаги ледяная бутылка красного столового вина. Торвард втянул носом воздух и поднял счастливое лицо:

– У тебя отличная фантазия. Я не устаю поражаться. Это все ты ухитрилась выдавить из кухонного программатора?

– Мне всегда говорили, что я хорошая хозяйка, – Энджи задорно щелкнула его по носу и отставила в сторону стакан с виски: