Тертон - Александр Цзи

— Машина похожа… — Стас подумал и договорил: — На тебя.

Майя разразилась свойственным ей громовым смехом, от которого задрожали стекла.

— Ага! Это ты попал в точку!

— А розовый «Смарт» похож на Дару, — добавил Стас.

— На самом деле нет. Она перестаралась со всеми этими девочкиными милыми деталями, когда маскировалась под жену пропавшего врача. Вот и подобрала эту розовую конфету на колесах. На самом деле Дара совсем другая.

Стас не стал спрашивать, какая. Примерно представлял после пыток и убийства коллаборанта Артемия.

— Машины вы тоже крадете?

— Не всегда. Чаще одалживаем, позже — возвращаем на место. Этот фургон мы переделали так, что хозяин никогда и ни за что его не узнает…

— А если нас ДПС остановит?

— Не остановит. Мы поедем под Туманом. Не таким плотным как ночью. Я тогда перестраховалась… Сейчас можно немножко расслабиться. Туман даже мне действует на нервы.

— У Изгоев есть свое имущество? Не украденное и не одолженное?

— В этой вселенной нет ничего, что можно назвать своим, малыш. Придет время, и мы оставим и этот фургон, и эти тела.

Против воли Стас посмотрел на тело Майи. Она успела снять верхнюю часть спортивного костюма и осталась в одном черном топике. Вся нижняя часть шеи и широкая спина были испещрены татуировками в виде загадочных рун. Между лопаток свисала увесистая коса, составленная из множества мелких косичек.

В Майе присутствовало что-то очень мужественное и одновременно что-то очень женственное. Наверное, к ней одинаково притягивало и парней, и девушек.

Интересно, какие у них отношения с Дарой? Что, если Дара не свободна, потому что в отношениях с Майей?

Стас тут же выкинул эти глупые и праздные мысли из головы. У него жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, впереди ждет невесть что, он узнал, что существуют монстры и тайный мир, а мыслишки в озабоченном котелке крутятся самые примитивные… Видимо, сказывалось долгое отсутствие у него подружки. Половой инстинкт никакими бабайками не напугаешь, иначе человечество давно вымерло бы из-за страха перед неизвестностью и разными опасностями. Стас читал, что у людей часто прорывается страсть к плотской любви именно перед лицом страшной опасности и даже смерти. Мол, эволюция заставляет продолжить род во что бы то ни стало — особенно когда есть риск его внезапного насильственного обрыва.

Они выбрались на окраину, и Майя припарковалась у придорожного кафе, который уже работал, несмотря на ранний час.

— Моя очередь готовить, — хмыкнула Майя. — Сиди тут, не выходи никуда. Камеры и здесь кое-где есть.

— В Сером мире эти камеры, поди, пишут на пленку? — не удержался Стас.

— Технологии в Сером мире другие, — отозвалась Майя, вылезая из кабины, — и работают иногда не на электричестве. Но работают вполне себе. Так что рисковать не стоит.

Стас и не планировал рисковать.

Минут через пять Майя вернулась с двумя порциями еды на вынос в пенопластовых лотках, накрытых пищевой пленкой. Еда на сей раз не китайская, а местная: котлеты со смешанным гарниром из риса, гречки и картофельного пюре. Кроме этого Майя притащила огромную канистру из-под молока 6% жирности, если верить наклейке, но пустую, без собственно молока.

Они плотно позавтракали прямо в машине, пристроившись за откидным столиком. Майя еще раз сбегала в кафе и принесла два кофе.

Стас молча ел и вопросами куратору не досаждал — в том числе не интересовался, украла ли эту снедь Майя под Туманом. Скорее всего, украла. Он не представлял, каким именно образом Майя станет учить его выживанию в диких и не очень диких условиях, где они будут жить в горах, и что делать дальше, однако уверенности в завтрашнем дне у него прибавилось. Его кормят — уже хорошо. Дальше будет видно.

От горячей еду ломота в голове постепенно сошла на нет.

— Так отчего тебе плохо спалось-то? — попивая кофеек, спросила Майя. — Только из-за холода? Замерз?

— Не то слово.

— Изгои не мерзнут, — с самодовольным видом заявила Майя.

— Я тоже редко мерзну, но это, знаешь ли, too much…

— … даже когда спят на голой земле в горах зимой, — закончила фразу Майя.

Стас вытаращил на нее глаза.

— Чего? Это как? И для чего это нужно? Что за хрень?

— И ты этому научишься. А пока постарайся не ругаться. Это истощает твои силы.

— Почему?

Майя не без лукавства сказала:

— Потому что ругань и мат — это магия.

— Да ну? Это что-то новенькое…

— Разновидность отгонной магии. Или — если по-научному — апотропической. Люди так в былые времена отгоняли злые силы. А сейчас это работает на уровне бессознательного.

— Матом?

— Матом в том числе.

— Что же плохого в том, чтобы изредка отгонять духов матом? — улыбнулся Стас.

— В том, что ты тратишь попусту заряд. Стреляешь из базуки по солнечным зайчикам. Регулярно ругаясь, ты обесцениваешь энергию слов. И заодно портишь горловой Центр Ветра жизни.

— Как я его порчу? И что это за центр?

— Центры Ветра жизни расположены вдоль позвоночника, от промежности до макушки. В основном. Есть еще в середине ладоней и подошв ног, но это второстепенные центры. Центры — своего рода переключатели энергии — Ветра жизни. Если пользоваться Центрами неверно, Ветер жизни будет течь не туда, куда надо. Или вовсе не течь.

— Так, ясно. Ты меня будешь учить управлять Центрами Ветра жизни, верно? Чтобы я тоже умел навешивать Туман и стрелять файерболами?

Несмотря на некоторый скепсис, Стасом овладел азарт мальчишки, которому пообещали крутого пластмассового трансформера.

— В том числе, — ответила Майя. — Туман — это часть искусства создавать массовые иллюзии. Можно стрелять иллюзорными файерболами — люди разницы не почувствуют.

— Как это?

— На самом деле нет никакой разницы между субъективным миром и объективным. Если ты что-то видишь или слышишь, это для тебя и есть реальность.

— А как же шизофреники с глюками?

— Они живут в своем мире, и он для них реален.

— Даже если для всех остальных, нормальных людей их мир нереален?

— Нас просто больше, — негромко рассмеялась Майя. — Поэтому мы называем себя нормальными. Если бы в мире было больше тех, кто видит зеленых человечков, зеленые человечки были бы реальностью.