Пилот - Иван Валерьевич Оченков

– И что ты об всем этом думаешь, Володя? – подал голос атаман.

– А что тут думать? Нашего Мартемьяна заказали. И очень не бедные люди. Две пятерки ниндзя – это, считай, целое состояние. Эти ребята за спасибо ни на кого не работают, даже на микадо. Стало быть, Март и был главной целью атаки. Заодно эти черти узкоглазые еще и такой чудовищный теракт устроили. На его фоне смерть молодого пилота Колычева прошла бы совершенно незамеченной. И еще. Почти уверен, за этим стоит разведка. А вот чья? Кто руку приложил: японцы или британцы, не знаю пока. Но обязательно выясню.

– Но кому же я успел так насолить? – вопросительно посмотрел на Зиминых Март.

– Может, все-таки сам расскажешь? – нехорошо усмехнувшись, посмотрел на брата атаман.

– Ты полагаешь, сейчас подходящее время?

– Куды мне, простому казаку, полагать. Рылом не вышел… Но ты все ж таки расскажи парню, откуда привета ждать!

Некоторое время братья обменивались напряженными взглядами, как будто состязались в «гляделки», пока Март сам не нарушил ставшее неловким молчание.

– Может, дело в моей маме? Точнее, в ее родне? Крест ведь очень мощный целительский артефакт. И почти бесценный. Даже не знаю, сколько он может стоить. Кстати, ваше превосходительство, помнится, вы как-то обещали кое-что рассказать.

– Экхм, – немного виновато глянув на брата, Василий Васильевич почему-то закашлялся. – Видишь ли, Мартемьян, это я, может, и зря брякнул. Толком ведь ничего не знаю, не ведаю. Так, больше догадки. Матушка твоя явно из какой-то богатой и знатной семьи была родом. Это ведь не скроешь. Повадки или, как там у городских, манеры, привычки, образование, речь опять же. Рядом с ней и сам вроде как перед царицей или какой великой княжной вытянуться хотелось. И вроде простая, а в той простоте столько всего… Это не подделаешь, не скроешь…

– Мало ли в России благородных женщин с хорошими манерами?

– Хватает. Только вот Колычевых среди них не так чтобы много.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего я не имею! Скажу одно. Как-то раз, по случайности, попались нам с Володькой документы твоих родителей: и там и мать, и отец – Колычевы! До венчания! – пояснил Зимин-старший, видя, что Март его не понимает.

– Это только предположение, – покачал головой младший брат.

– Зато, как это, не-без-основательное! – произнес по частям для большей весомости атаман и поднял вверх указательный палец. – Суди сам. О родне ее никто никогда не слышал. Родитель твой в отпуске был, а вернулся с молодой женой. Что, как – непонятно… нет, конечное дело, бывают и сироты, и байстрючки, которых родственники сторонятся, но тут не такой случай.

– Но почему?

– Да по кочану! Где такое видано, чтобы офицер на безродной или неблагородной женился, а его со службы не попросили? Выходит, все в порядке у Александры с происхождением!

– В наше время к этому относятся уже не так строго, – не слишком уверенно возразил младший Зимин.

– А крест с ладанкой?! Я хоть в ваших «одаренных» делах не разбираюсь, но даже такому бирюку видно, что вещь родовая и цены немалой! А уж про адаманты и говорить неча, там многие тыщи! В общем, вы как хотите, а дело тут нечистое. Или история компрометирующая, или наследство, или еще беда какая!

– А может, не стоит плодить сущности сверх необходимого? – не согласился с ним капитан. – Энколпион и впрямь достаточно ценен, чтобы вести охоту на него, безотносительно семейных и прочих тайн…

– А если это Сатору Асано? – вдруг громким шепотом разом выдохнул Ким, которого уже до невозможности распирало от потребности высказать свою догадку. – Ну, этот, японский майор. Ты же его брата – лейтенанта-стажера срезал из маузера и меч забрал. Он тогда сильно ругался! Не из простых, мог денег достать, нанял шиноби.

– Какой-такой Сатору? – насторожился генерал.

– Личность известная, – коротко пояснил младший брат, и они оба вопросительно уставились на воспитанника.

– Был такой, – признался Март. – Он еще десантурой командовал, которая нас в клещи взяла на вершине горы.

– Вот-вот, – продолжил развивать тему Витька. – Очень серьезный враг. Да к тому же насолил ты ему изрядно. Брата убил, меч его отобрал! Мог он служебным положением воспользоваться и организовать теракт, вроде как для устрашения русских, а между тем и свою цель отработать?

– Но этот вариант не учитывает первое нападение на меня…

– А с чего ты взял, что они связаны?

– Я так понимаю, речь об этом клинке? – заинтересовался Владимир Васильевич.

– Да.

– Ты позволишь?

– Конечно.

– Однако! – покачал головой капитан после беглого осмотра.

– Еще какая-нибудь колдовская хреновина? – с подозрительным видом осведомился старший брат.

– Вроде того. Только стелларов не хватает, чтобы плетение было закончено.

– Мне иногда кажется, что он меня зовет, – признался Март. – И помогает в трудных ситуациях.

– Взаимодействует с твоим энколпионом. Такое не часто, но случается. Да, за такой клинок самураи не просто убьют, а полгорода вырезать не постесняются!

В общем, на этих двух версиях они и сошлись. Либо старые семейные дела, либо месть за ушедший из клана гунто…

– Слетелись стервятники! – отвлек Колычева от воспоминаний голос Черкасова.

– Что, прости? – не понял тот сначала.

– Журналисты! – выдавил из себя, как выплюнул, Максим, показывая на немаленькую толпу репортеров, старавшихся не упустить ни одной подробности.

Март машинально взглянул в том же направлении и застыл как громом пораженный, ибо в первых рядах этой братии стояла, затмевая всех своей красотой и безупречным стилем, та, которая не раз являлась ему в самых сладких снах и грезах. Лучшая журналистка Би-Би-Си, золотой микрофон империи, над которой не заходит солнце – мисс Аннабель Ли, собственной персоной!

– Я думал, она в Сеуле, – не удержался он от восклицания.

– Вы знакомы? – слегка удивился Макс, неоднократно видевший фотографии Аннабель в газетах.

– Приходилось встречаться, – неопределенно ответил ему тот.

– Тогда ты слышал, что они писали об… этом случае? – с трудом подобрал слово Черкасов.

– Да уж, – нахмурился Колычев.

Поскольку ни интернета, ни телевидения в этом времени не водилось, Марту волей-неволей пришлось привыкать к чтению книг и прослушиванию радиопередач. Благо английский он успел выучить еще в прошлой жизни, а от реципиента ему досталось знание корейского и китайского языков. Правда, нельзя сказать, чтобы особо твердое, но все-таки позволяющее понимать дикторов на слух. Так что, когда выдавалась свободная минутка, он нередко крутил настройки радио в своей комнате, чтобы быть в курсе событий или просто послушать музыку.

Так что мнение британской прессы по поводу инцидента он знал. Если коротко, сочувствие они выразили, но так, что,