Витязь 2 - Максим Мамаев

Министерство Обороны Российской Федерации. Инвентарный номер.

У меня перехватило дыхание. Не от волнения — от узнавания. Стандартный полевой контейнер для хранения носителей информации. Герметичный, ударопрочный, рассчитанный на десятилетия хранения в полевых условиях. Я видел такие тысячи раз — на складах, в бункерах, в руках связистов и штабных офицеров. Привычный предмет из привычного мира — и оттого его присутствие здесь, в каменной башне средневекового собора, ощущалось как удар.

Крышка. Поворотный замок — тугой, но исправный. Герметик не нарушен. Корнеев запечатал контейнер по всем правилам — и триста лет не смогли сделать того, что не смогли бы ни влага, ни время, ни крысы.

Я открыл.

Внутри — две вещи. Первая — кристалл. Маленький, прозрачный, с радужным отливом. Не драгоценный камень — носитель данных, модифицированный, совместимый с Гримуаром. Я узнал тип: кристаллический накопитель серии «Рассвет-М», стандартный для полевых ИИ-систем. Гримуар сможет его прочитать — для этого они и были созданы.

Вторая вещь — записка. Бумага — не местная, не средневековая. Тонкая, плотная, с характерным желтоватым оттенком армейского блокнота. Текст — от руки, чёрными чернилами, почерк мелкий, аккуратный, инженерный.

Я развернул и начал читать.

'Витязю, который найдёт это.

Я — полковник Корнеев Юрий Валентинович. 3М, взвод «Щит», второй бункер Московского узла. Если ты читаешь эту записку — значит, ты нашёл тайник по данным из системы Ю. В. Г. Значит, система работает. Значит — не всё потеряно.

На кристалле — координаты всех известных мне бункеров и капсул на территории бывшей РФ и сопредельных государств. 12 точек. Статус каждой — на момент моей последней проверки (157 год от Падения). Семь точек вскрыты — кем, установить не удалось, но следы систематического поиска, оборудование для транспортировки, остатки лагерей. Кто-то целенаправленно ищет бункеры и вскрывает капсулы. Они знают, что искать. У них есть архив проекта — полный или почти полный.

Две точки разрушены — прямое попадание при бомбардировке, капсулы уничтожены, биоматериал нежизнеспособен.

Три точки — статус неизвестен. Я не смог до них добраться: одна — на территории, контролируемой враждебным княжеством (Тверь), вторая — в зоне высокой Скверны (бывший Нижний Новгород), третья — в двух днях пути на северо-восток от Новомосковска, в лесном массиве за Серебряным Озером. Последняя — наиболее перспективная: район малонаселённый, Скверна умеренная, подходы не контролируются.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: те, кто вскрывает бункеры, организованы, многочисленны и действуют не менее полувека. Они называют себя «Советом». Их цель — контроль над технологиями Витязей и применение биоматериала в своих целях. Архив проекта у них полный — списки, координаты, коды доступа. Всё, что знаем мы — знают они.

Я уходил от них дважды. Третьего раза может не быть.

Ещё одно, и это важно. Елена Северова — Витязь серии М1, первое поколение. Она жива. Я встречался с ней в 143 году от Падения. Она знает о тайнике. Она знает о «Совете». Она знает больше, чем кто-либо из живущих — о Витязях, о Падении, о том, что произошло в первые десятилетия после конца.

Найди её.

Она ждёт.

Она единственная, кто знает всё.

Полковник Ю. В. Корнеев. 157 год от Падения Небес.'

Я перечитал трижды. Медленно, слово за словом, впечатывая текст в память — не в электронную, а в собственную, живую, которая не зависит от кристаллов и Гримуаров.

Потом сложил записку обратно в контейнер. Достал кристалл. Положил его в приёмный паз Гримуара — знакомое движение, проделанное тысячи раз в другой жизни, на полевых брифингах и в штабных палатках.

Гримуар отреагировал мгновенно. Характерное тёплое пульсирование на запястье — установлена связь с внешним носителем, начинается считывание, время: двадцать секунд.

Двадцать секунд — и данные хлынули потоком.

Карта. Подробная, топографическая, с наложением магических аномалий — Корнеев, очевидно, дополнил стандартную довоенную карту собственными наблюдениями за полтора века жизни в новом мире. Двенадцать точек, помеченных красными маркерами. Каждая — с краткой аннотацией: тип бункера, предполагаемое количество капсул, статус на момент последней проверки.

Семь — перечёркнуты. «Вскрыт. Капсулы изъяты. Следы систематического поиска.»

Две — помечены чёрным. «Разрушен. Безвозвратно.»

Три — жёлтые. «Статус неизвестен. Требует проверки.»

Я посмотрел на третью жёлтую точку — ту, что в двух днях пути на северо-восток. Серебряное Озеро. Лесной массив. Координаты — точные, до десятой доли градуса. Аннотация Корнеева: «Бункер типа „Щит-2М“, малый. Расчётная ёмкость — 16 капсул. Подходы чистые на 157 г. Рекомендую приоритетную проверку.»

Шестнадцать капсул. Шестнадцать потенциальных Витязей — или шестнадцать пустых коконов, или шестнадцать трупов, или шестнадцать будущих рабов «Наследия». В зависимости от того, кто доберётся первым.

Гримуар закончил считывание. Кристалл погас — отдал всё, что имел. Я убрал его обратно в контейнер, контейнер — в поясную сумку, под плащ. Камень тайника задвинул на место — провернул, нажал, услышал щелчок фиксатора. Снаружи — ничего. Ровная стена, серый камень, пыль. Как будто и не было ничего.

Я стоял в круглой комнате заброшенного архива, в башне средневекового собора, построенного на фундаменте мёртвого мира, — и держал в руках карту, которая могла изменить ход войны. Или похоронить нас всех — в зависимости от того, как мы ею распорядимся.

Корнеев. Полковник, Витязь-3М, мой однополчанин из параллельного взвода — если «Щит» был вторым взводом Московского узла, то мы служили в одной бригаде. Прожил как минимум сто пятьдесят семь лет после Падения. Нашёл Северову — и, судя по тону записки, доверял ей. Уходил от «Совета» дважды.

Третьего раза может не быть, написал он. Жив ли он сейчас — сто семьдесят три года спустя? Или «Совет» всё-таки его достал?

Ещё один вопрос без ответа. В длинном, бесконечном списке вопросов без ответов.

Я спустился по лестнице. Вернул ключ сторожу — тот принял его молча, даже не взглянув на меня. Вышел во дворик. Яблоня стояла, голая и терпеливая, ожидая весны, которая в этом мире приходила позже и уходила раньше, чем в моём.

Я шёл обратно через церковный квартал — неспешно, как человек, закончивший скучную работу и никуда не торопящийся. Руки в карманах, плащ запахнут, выражение лица — усталое и равнодушное. Обычный консультант, отработавший свой допуск.

А сканирование работало на полную.

И на выходе из церковного квартала — там, где арка с крестом-артефактом — я поймал ещё один сигнал.

Чужая