Витязь 2 - Максим Мамаев

Сказал тихо:

— Серёга.

— Слышу, — ответил он так же тихо. — Полминуты назад засёк. Один человек, крыша напротив. Артефакт приличный, но не для нас.

Мы лежали в темноте и молчали. На крыше через улицу лежал или сидел человек, который следил за нами. И ни он, ни тот, кто его послал, не знали, что мы уже знаем.

Часы, которые начали тикать после Каменки, только что ускорились.

Глава 13

Я проснулся за час до рассвета.

Не от шума, не от боли — просто проснулся, как просыпается механизм, в котором сработал внутренний таймер. Четыре часа сна — достаточно для Витязя-3М в режиме восстановления. Не идеально, но достаточно: мозг отдохнул, мышцы перестали ныть, плечо из категории «терпимо» перешло в категорию «почти норма». Пальцы правой руки работали полностью. Я сжал кулак, разжал, сжал снова — хватка твёрдая, без дрожи. Годен.

Первое, что я сделал, не открывая глаз — прогнал сканирование. Фоновое, широким веером, на полную дальность. Привычка, вбитая в подкорку: проснулся — проверь периметр.

Наблюдатель был на месте. На той же крыше, через улицу — но аура другая. Вчерашний был тише, аккуратнее, с характерным «приглушённым» контуром, который давал хороший маскирующий артефакт. Сегодняшний — чуть ярче, чуть грубее в маскировке, словно артефакт того же типа, но настроенный другой рукой. Или — тот же артефакт, но на другом носителе.

Смена. Они работают посменно.

Это меняло картину. Одиночка на крыше — это может быть случайность, наёмник на разовом задании, чей-то мелкий шпион, решивший проявить инициативу. Посменное дежурство — это организация. Это значит: кто-то отдал приказ, кто-то составил график, кто-то платит. Минимум два наблюдателя — а скорее три-четыре, потому что человек не может сидеть на крыше двенадцать часов без перерыва и оставаться эффективным. Ротация через каждые шесть-восемь часов. Значит — трое или четверо, работающих в смену, плюс координатор, который собирает информацию и передаёт выше.

Профессиональная операция наблюдения. За нашей мастерской.

Я открыл глаза. Сергей не спал — лежал на боку, лицом ко мне, и смотрел. Серые глаза в полутьме подвала казались почти чёрными.

— Другой, — сказал он тихо. — Сменился примерно час назад. Я поймал момент: первый ушёл, второй занял позицию через четыре минуты. Значит, точка передачи где-то рядом — в соседнем доме или во дворе.

— Организованная слежка.

— Да. Минимум двое, скорее трое-четверо. Артефакты однотипные — один поставщик.

— «Наследие»?

— Или люди Дубровина. Или крот. Или…

— Или мы не знаем кто. — Я сел на лежанке. Потёр лицо ладонями. — Слишком много «или». Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Я обдумал ситуацию. Варианты действий: первый — снять наблюдателя, допросить, выяснить, кто послал. Быстро, эффективно, рискованно — если за ним стоит серьёзная структура, исчезновение агента поднимет тревогу. Второй — игнорировать, продолжать как ни в чём не бывало. Безопасно в краткосрочной перспективе, но слежка будет фиксировать наши перемещения, контакты, распорядок. Третий — использовать. Знать, что за тобой следят, и не показывать этого — само по себе преимущество. Можно контролировать, какую информацию наблюдатель получает. Можно водить его по ложным маршрутам. Можно, в конце концов, проследить за ним самим и выйти на того, кто стоит выше.

Третий вариант. Однозначно третий.

— Я выхожу через час, — сказал я. — По делам. На рынок — нам нужны припасы, и это достаточный повод для выхода. Посмотрю, потянется ли хвост. Если потянется — попробую вычислить второго, на подстраховке. Они наверняка работают парой: один ведёт, другой контролирует.

— А я?

— Ты лежишь и выздоравливаешь. У тебя ещё два дня, — я поднял руку, предупреждая возражение. — Знаю. Но Агриппина сказала три дня, и я склонен с ней согласиться. Не потому что ты не можешь — потому что когда понадобишься в полной силе, ты должен быть в полной силе. Не на девяносто процентов. На сто.

Сергей поморщился — но промолчал. Он знал, что я прав. И я знал, что он знает. Неприятный, но необходимый консенсус.

Василиса спустилась рано — принесла завтрак: вчерашнюю кашу, разогретую, и ломоть хлеба с куском солёного сала. Я ел быстро, деловито. Тело требовало топлива — регенерация сжирала калории с прожорливостью доменной печи.

— Мне нужно выйти, — сказал я Василисе. — На рынок. Припасы, одежда, кое-что из снаряжения. Вернусь к обеду, может раньше.

Она кивнула. Не спросила зачем — приняла как данность. Потом сказала:

— Верхний город. Тебе ведь не только на рынок.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в ответ — спокойно, без вызова, без хитрости. Просто констатировала.

— Не только, — подтвердил я.

— Будь осторожен. В Верхнем городе чужаков замечают быстро. Особенно сейчас, когда все на нервах из-за князя.

— Буду.

Я оделся. Проверил снаряжение: меч — под плащом, нож — в сапоге, маскирующий амулет — на шее, документ Даниила — во внутреннем кармане, Гримуар — в поясной сумке. Всё на месте. Последний взгляд на Сергея — он кивнул, мол, давай, — и я поднялся наверх, вышел через дверь мастерской на улицу.

Утро в Нижнем городе. Холодное, сырое, промозглое. Небо — сплошная серая пелена, ни единого просвета. Под ногами — грязь, подмёрзшая за ночь и теперь медленно раскисающая. Из кузницы через два дома уже доносился звон — кто-то начал работу спозаранку. Бродячая собака обнюхала мои сапоги и потеряла интерес.

Я шёл неторопливо. Не оглядывался. Не ускорял шаг. Просто человек, идущий по своим делам ранним утром, — ничего необычного, ничего подозрительного. А сканирование работало — тихо, в фоновом режиме, прочёсывая пространство за спиной.

Наблюдатель снялся с крыши через минуту после моего выхода. Спустился — по ауре я отследил движение вниз, значит, лестница или пожарный спуск с обратной стороны дома. Вышел на улицу. Двинулся следом — дистанция метров семьдесят, грамотная, учебниковая. Достаточно далеко, чтобы не бросаться в глаза, достаточно близко, чтобы не потерять объект в переулках Нижнего города.

Профессионал. Не лучший, но обученный. Знает основы — дистанция, ритм шага, использование прохожих как прикрытие. Аура приглушена артефактом, но я уже запомнил её рисунок: Подмастерье, стихия не определена, мужчина, возраст по ауре — тридцать-сорок. Не боевик — аура слишком ровная, без характерных «шрамов», которые оставляет постоянная боевая практика. Наблюдатель, не ликвидатор.

Хорошо. С ликвидатором было бы сложнее.

На Большой рынок я вышел через двадцать минут. Площадь уже гудела — несмотря на ранний час, торговцы раскладывали товар, покупатели толкались у мясных рядов, и над всем этим висел густой, жирный запах жареного теста, свежей крови и пряностей. Фонтан