Витязь 2 - Максим Мамаев

Тишина. Сергей и я переглянулись.

— Дубровин — это человек из окружения Андрея, — сказал я. — Младшего наследника. Того, которого подозревают в связях с «Наследием».

— Подозрения и доказательства — разные вещи, — ответил Даниил. — Дубровин может работать на «Наследие» без ведома Андрея. Или с его ведома. Или Андрей сам — часть «Совета». Или Дубровин — подставное лицо, а настоящий заказчик — кто-то другой. — Он помолчал. — Я знаю Савелия двадцать лет. Он крестил моего племянника. Я обедал в его доме. И сейчас я смотрю на его инициалы в письме командира лаборатории, где людей превращали в расходный материал для зелий.

В его голосе — ничего. Ни гнева, ни боли, ни разочарования. Профессионал. Дознаватель, который видел слишком много предательств, чтобы удивляться ещё одному.

Но я видел, как побелели костяшки его пальцев, когда он сложил лист обратно.

— Что дальше? — спросил я.

— Дальше — сложно. — Даниил сел наконец — на ящик у стены. — Каменка уничтожена. Вчера вечером я отправил связные амулеты нашим людям в трёх городах из списка. Если повезёт — аресты начнутся через неделю. Но это — мелкая рыба. Получатели стимуляторов, посредники, курьеры. Настоящая цель — «Совет». И путь к «Совету» лежит через Дубровина.

— Арестовать его?

— Рано. — Даниил покачал головой. — Одного письма с инициалами мало. Дубровин богат, влиятелен и стоит за спиной Андрея. Если я приду к архидьякону Филарету с этим… — он качнул листом, — Филарет потребует неопровержимых доказательств. А если Филарет сам — крот, то Дубровин будет предупреждён раньше, чем я выйду из кабинета.

— Замкнутый круг, — сказал Сергей.

— Именно.

Я думал. Быстро, концентрированно — так, как умел думать Витязь, когда ситуация требовала не силы, а хитрости.

— Слежка, — сказал я. — Твои люди?

— Мои люди скомпрометированы. Крот, кем бы он ни был, знает моих оперативников. Каждый раз, когда я организовывал слежку за подозреваемыми — она проваливалась. Двадцать два ареста за восемь месяцев — и ни одного серьёзного улова.

— Мы не твои люди, — сказал я. — Мы — вне системы. Именно поэтому ты нас и привлёк.

Даниил посмотрел на меня. Задержал взгляд.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю то, что ты сам хотел предложить, но не решался. Мы с Сергеем берём Дубровина под наблюдение. Тихо, без твоих каналов, без твоих людей. Чары неприметности, сканирование, Гримуар для фиксации — у нас есть инструменты, которых у тебя нет.

Даниил молчал. Думал. Потом:

— Это опасно. Дубровин — Адепт. У него охрана, магическая защита поместья, связи при дворе. Если вас засекут…

— Не засекут, — сказал Сергей спокойно. — Мы занимались этим профессионально. В другой жизни, при других обстоятельствах — но навыки никуда не делись.

Я посмотрел на Сергея. Он посмотрел на меня. Между нами прошло что-то, что не требовало слов — понимание, которое бывает только у людей, прошедших одну и ту же подготовку, одну и ту же войну. Разведка и наблюдение — базовый навык Витязя. Мы это умели.

— Хорошо, — сказал Даниил. — Но не сейчас. Сергей ещё не восстановился. Три дня.

— Согласен, — кивнул я. — И ещё одно.

Даниил поднял бровь.

— Собор Святого Михаила, — сказал я. — Мне нужно туда попасть.

Пауза. Даниил смотрел на меня — цепко, внимательно.

— Зачем?

Я взвесил. Сколько сказать, сколько оставить при себе. Решил — минимум, но честно.

— В Соборе есть тайник. Оставлен человеком из моего времени — из тех, кто пережил Падение. Я знаю, где он находится и как его открыть. Там может быть информация, которая поможет нам — и тебе, и мне — против «Наследия».

— Какая информация?

— Не знаю точно. Координаты других бункеров. Данные о проекте «Витязь». Возможно — что-то, чего я не могу предугадать. Но этот тайник был оставлен специально для тех, кто придёт после. И я — один из тех, для кого он предназначен.

Даниил молчал долго. Я видел, как за его глазами работает мысль — просчитывает, оценивает, взвешивает.

— Собор, — сказал он наконец, — одно из самых защищённых мест в княжестве. Пять куполов с серебряным покрытием. Руны, которым триста лет. Постоянная стража — не менее четырёх Адептов. Вход свободный для молящихся, но северо-западная башня — закрыта. Там — архив Наказующих, старый, неиспользуемый. Доступ — только по разрешению старшего дознавателя.

— Ты — старший дознаватель.

— Я — старший дознаватель. — Он кивнул. — Послезавтра. Я оформлю тебе допуск к архиву — как консультанту по артефактам Тёмной Эры. Официально. С бумагой и печатью.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он встал. — Если в том тайнике есть то, что ты думаешь — это стоит любого риска.

Даниил повернулся к выходу. Остановился.

— Костров.

— Да?

— То, что ты рассказал мне у Каменки. О вашей войне. Об оружии, которое уничтожило мир. — Пауза. — Я думал об этом две ночи. И вот что я понял: если «Наследие» хочет воссоздать ваши технологии — не только Витязей, но и всё остальное…

— То они хотят воссоздать то, что убило этот мир однажды, — закончил я.

— Именно. — Он посмотрел на меня. — И я не допущу, чтобы это случилось. Чего бы мне это ни стоило.

Он ушёл через подземный ход, тихо, как тень. Панель за стеллажом встала на место.

Сергей и я сидели в тишине подвала. Свеча на верстаке оплывала, бросая рваные тени на металлические стены.

— Нравится мне этот поп, — сказал Сергей.

— Мне тоже, — ответил я.

Помолчали. Потом Сергей сказал:

— Дубровин. Человек Андрея. Если за «Наследием» стоит младший наследник…

— Тогда мы влезли в игру, в которой фигуры — Архимагистры и Архимаги. А мы с тобой — даже не пешки. Мы — муравьи, случайно забравшиеся на шахматную доску.

— Муравьи, которые умеют убивать Мастеров.

— Это не поможет против Архимага.

— Не поможет, — согласился Сергей. — Но у муравьёв есть одно преимущество: на них не обращают внимания.

Он был прав. Пока — был прав.

Я встал, потушил свечу, лёг на свою лежанку. Закрыл глаза.

И за секунду до того, как провалиться в сон, поймал его — тот самый сигнал, который тренированный разум Витязя вылавливает из фонового шума автоматически, без сознательного усилия.

Чужая аура. Слабая, приглушённая маскирующим амулетом — но не настолько, чтобы обмануть сенсоры Витязя-3М, работающие на расстоянии четырёх-пяти километров. Нет, эта аура была ближе. Гораздо ближе. Метрах в пятидесяти, на крыше дома через улицу.

Кто-то следил за мастерской.

Не «Ржавые» — те давно притихли, и их ауры я помнил. Это был кто-то другой. Кто-то осторожный, с хорошим маскирующим артефактом. Подмастерье, не ниже.