Восстание Девятого - Питтакус Лор

– Как ты оказалась в пустыне, Шестая? – прерывает мои мысли голос Парди. – Разве ты не была в Индии со своими друзьями? Помнишь? Совсем как другие детишки, читала учебник, а потом тебя похитили в аэропорту?

Откуда он знает?

– Откуда ты узнала, где база? – его голос уже не кажется таким лишенным эмоций. Мне кажется, что я слышу немного нетерпения.

– Какая база? – спрашиваю я. У меня не очень хорошо получается думать.

– Та, у ворот которой мы наши тебя полумертвую. В пустыне. Откуда ты знала, где ее искать?

Я пытаюсь стать невидимой, но снова в тот момент, когда я обращаюсь к своему Наследию, мой желудок пронзает жестокой болью. Мне так хочется свернуться клубком, но путы не дают. От боли у меня перехватывает дыхание.

– Пей воду, – снова советует мне агент. Эмоции снова покинули его голос. Так же как и в прошлый раз, я подчиняюсь, делаю глоток и жду. Боль наконец стихает, и на меня накатывает волна дурноты. Кажется, что у моего разума отказали тормоза, и его несет как машину на скользкой дороге, швыряя то в одну, то в другую сторону. Мысли налетают на меня и их слишком много, чтобы я могла в них разобраться. Передо мной проносятся события последних дней. Я вижу, как беру Марину за руку перед телепортацией. Вижу Крейтона, лежащего без движения. Вижу, как я прощаюсь с Джоном и Сэмом. Я почти забываю, где я. До того момента, когда голос возвращает меня к текущим обстоятельствам.

– Где Четвертый? – этого парня не назовешь непоследовательным.

– Кто? – переспрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорит. Если я этого не сделаю, то повторю прошлую ошибку. Внезапно его спокойного голоса как не бывало. Он кричит в динамик:

– Где Четвертый?

Я морщусь от шума.

– Идите к черту, – бросаю я. Я не собираюсь ничего ему говорить.

«Элла? Марина? Кто-нибудь? Если кто-нибудь меня слышит, пожалуйста, ответьте. Мне нужна помощь. Я в какой-то пустыне. Я знаю только, что я недалеко от базы правительства США, и меня арестовало ФБР. Мы куда-то едем, но я не знаю куда. Со мной что-то случилось: я не могу пользоваться своими Наследиями».

– Кто был с тобой в Индии, Шестая? Кто этот мужчина и девушки?

Я молчу. И представляю себе лицо Эллы. Она самая младшая из нашего народа. Я представляю, как ей должно быть тяжело. А теперь она осталась без Крейтона. Только позавчера я завидовала им, а теперь его нет.

– Какие у них номера? Кто эти девушки? – агент Парди спрашивает нетерпеливо, но спокойнее.

– Это моя группа. Я играю на ударных. Они поют. Мне нравятся «Джози энд Пуссикэтс», а вам? А еще я люблю старые мультики. Всем ребятам они нравятся.

Когда я улыбаюсь, губы снова начинают кровоточить. Мне все равно. Я чувствую привкус крови и улыбаюсь еще шире.

– Шестая? – спрашивает он мягче. Видимо, он решил попытать счастья с тактикой доброго полицейского. – С тобой в Индии были Пятая и Седьмая? Кто тот мужчина? Кто эти девушки?

Неожиданно я словно теряю контроль над своими словами. Голос даже не похож на мой.

– Марина и Элла. Милые, милые девочки. Лучше бы они были посильнее.

Что я говорю? Почему я вообще что-то говорю?

– Марина и Элла тоже принадлежат к твоей расе? Зачем им быть сильнее? И какой номер у Марины?

На этот раз я успеваю себя остановить, в ужасе от того, что я вообще раскрыла рот. Мне приходится собрать все силы, чтобы ответить так, как нужно. Как будто внутри меня идет война.

– Я не понимаю, о чем вы. Почему вы все время говорите про номера?

Голос агента Парди гремит из динамика:

– Я знаю, кто вы! Вы с другой планеты! Я знаю, что вы все пронумерованы! Господи, да у нас ваш корабль!

Когда он упоминает корабль, у меня начинает кружиться голова. Я снова вижу наш полет с Лориена. Я вижу себя ребенком, который стоит у иллюминатора и вглядывается в пустоту космоса. Я ем за длинным белым столом и смотрю на остальных. Все они с своими Чепанами. Вот мальчик с длинными черными волосами. Он смеется и кидается едой. Светловолосая девочка рядом с ним тихо жует какой-то фрукт. Чепаны за другим концом стола пристально наблюдают за детьми. Я вижу, как маленькая Марина плачет, прижав ноги к груди, на полу под пультом управления. Ее Чепан стоит рядом на коленях и пытается убедить ее подняться. Я помню, что мы с мальчиком с короткими черными волосами влипли в какие-то неприятности. Следующим я вижу маленького Четвертого. У него длинные волнистые волосы. Он босой ногой пинает стену, злясь на что-то. Потом он разворачивается, хватает подушку и швыряет ее на пол. Он поднимает глаза, видит меня и краснеет. Я протягиваю ему игрушку, которую я у него украла. Меня снова охватывает чувство вины, такое же сильное, как и тогда. Остальные лица в комнате расплываются. Потом я вижу себя в объятиях Катарины, когда мы прилетели на Землю. Дверь корабля открывается.

Откуда появились эти воспоминания? Раньше, как я ни старалась, я почти ничего не могла вспомнить о нашем полете на землю, за исключением мелких деталей. У меня никогда не бывало таких ярких воспоминаний.

– Ты слушаешь меня? – кричит Парди. – Мы говорили с могадорцами.

Это сдергивает меня с небес на землю.

– О, да неужели? И что же они сказали? – я пытаюсь делать вид, что просто поддерживаю разговор, но тут же об этом жалею. Зачем мне понадобилось признавать, что я знаю, кто такие моги? Но прежде чем я успеваю как следует расстроиться из-за своей ошибки, мой разум возвращается к кораблю. Я вспоминаю, как двери корабля открываются, и человек с темными волосами, в очках с толстыми стеклами, появляется на пороге, готовясь приветствовать нас. В руках у него портфель и белый планшет, а за его спиной я вижу большую коробку с одеждой. Откуда-то я знаю, что это отец Сэма. Как я хочу снова увидеть Сэма.

– Я хочу увидеть Сэма, – бормочу я. Я не хочу ничего говорить, не хочу, чтобы агент еще о чем-то узнал от меня, но ничего не могу с собой поделать. Я слышу собственный голос, чувствую, что мысли у меня путаются, я едва соображаю. Тут же я понимаю, что в воду что-то подмешали. Поэтому я не могу уцепиться ни за одну мысль, поэтому я все время возвращаюсь в прошлое и поэтому мне так больно, когда я пытаюсь пользоваться Наследиями.

Я целовала Сэма. Надо было поцеловать его по-настоящему, но я боялась, что подумает Джон. Джон. Джона я тоже целовала. Я бы очень хотела снова его поцеловать. У меня внутри все как-то перехватывает, когда я вспоминаю, как Джон взял меня за плечи и развернул к себе. Он наклонился ко мне, но как раз в этот момент дом взорвался. Я чувствую, как мой подбородок слегка приподнимается, когда я снова и снова проигрываю этот момент в воображении. Но на этот раз, когда дом взрывается, мы целуемся. Это идеальный поцелуй.

– Сэм? – спрашивает агент Парди, прерывая мои мысли. Зря. Мне действительно нравилось это воспоминание. – Я думаю, ты имеешь в виду Сэма Гуда?