Паргелион - Аня Тормент

Дара присвистнула.

— И что же? Тебя там сделали?

— Во-первых, я не робот. А во-вторых — нет, меня создали не здесь. Орион — всего лишь одна из трёх научных гильдий, специализирующихся на робототехнике и искусственном разуме. Было несколько подобных центров по всему миру.

— И каких же роботов там делали? Я видела одного, но, кажется, он был сломан.

— Всяких.

Дара не пожелала слушать никаких предостережений относительно того, что лучше обойти научный центр стороной, потому к обеду они оказались у больших ворот.

— Что это? Посмотри, Медея.

— Это…

Но Дара, не дослушав, уже бежала к воротам.

— Гляди!

Сбоку от ворот красовался огромный рисунок, где на тёмно-синем фоне был изображён почему-то голый по пояс воин, размахивающий мечем и щитом, а за ним были разбросаны звезды. Левее нашёлся ещё один рисунок, сильно потёртый, изображающий весёлого мальчишку с очень длинным носом, каких Дара никогда не видела. Под мальчишкой была надпись: «Превращаем неживое в живое».

— Что у него с носом, Медея? Такие люди что, где-то бывают?

— Мне встречать не доводилось. Это персонаж из старой сказки. Пиноккио.

— И кто он такой?

— Деревянный мальчик, выструганный из полена, который очень хотел стать настоящим. И у него получилось, он превратился в живого мальчика.

Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы могла протиснуться худая фигурка. Девочка осторожно заглянула внутрь, а потом, наступая на сухие ветки, пролезла сквозь узкую щель. Как и снаружи, изнутри всё заросло. Дара знала, что, стоит человеку покинуть своё место, природа без промедления заберёт его обратно. Так говорил мастер Миро.

— Ого-го… Посмотри, Медея! Смотри, как всё заросло!

— А что тут смотреть… Ни следа былого величия, такое запустение. А ведь когда-то это место процветало. Что делает время… Этот центр был основан в 651 году — значит, почти двести лет назад.

Наконец заросли поредели, и они вышли на относительно свободное пространство. То, что раньше было гладкими отражающими плитами, застилавшими всю территорию центра, теперь поросло весенней травой.

Дара подошла к одному из зданий. Оно было правильной прямоугольной формы, с небольшими надстройками. Стены оказались серыми, с подтёками от воды. Вероятно, раньше они были в лучшем состоянии. На уголке здания виднелась надпись — блок Д.

— Может, зайдём? — тихо спросила Дара.

— Как хочешь. Не думаю, что там интересно. Наверняка ужасная разруха. Лучше бы мы пошли…

Но Дара не слушала советчицу. Она уже обходила корпус в поисках входа. Кусты, ветки, мусор затрудняли движение. Вот и дверь — из стекла или схожего с ним прозрачного материала, в котором теперь зияла здоровая дыра. Девочка просунула голову внутрь, стараясь не порвать одежду острыми краями. Огляделась.

Прямо перед ней торчала большая стойка, над которой был изображён всё тот же человечек с длинным носом. На стене виднелись выпуклые, когда-то чёрные буквы «Исследовательская лаборатория».

Кругом был относительный порядок. Даже здесь, внутри, кое-где уже чуть зеленели небольшие деревца. На стене висели картинки с изображениями роботов — птиц, животных, антропоморфов и даже насекомых. На одной из них Дара увидела человека верхом на огромной белой кошке.

— А это что?

— Это пантеры. Боевые роботы.

— Они могли биться?

— Скорее, защитить. И служили отличным средством передвижения. Конечно, им было не сравниться с другими, на мой взгляд, более интересными видами, но для тех, кто любил экзотику, пантера становилась отличным другом и спутником.

— А это что такое? Смотри, Медея.

На втором плакате был изображён механизм с приделанным к нему человекоподобным лицом. Рядом с ним спиной к зрителю стоял мужчина, который, очевидно, беседовал с механизмом, одновременно что-то подкручивая.

— Что он с ней делает?

— Эх, рисунки! Я всегда была большой поклонницей искусства рисования, девочка. Так вот. На этом плакате художник изобразил гиноида на стадии разработки. Ахахаха! — Медея залилась звонким заразительным смехом, который ещё больше усилило раскатистое эхо.

— Что смешного? — удивилась Дара.

— Ой, подожди, пожалуйста, — еле выговорила М3, всё продолжая хохотать. — Здесь художник изобразил, как люди древности представляли себе устройство роботов. Ужасно смешно — все эти болтики и железки… Так вот, здесь он настраивает киборга-женщину. Видишь сбоку кнопки — такие винтажные. А вот эти проводки должны синхронизировать её мимику и смысл ответов. Предполагается, что у неё будет ещё и тело. Конечно, люди древности были очень наивными.

— А на самом деле всё происходит иначе?

— Ну да. Никаких проводков и большого количества железяк. Просто мембрана… типа той, что в моём гексаэдре. Можно синхронизировать её с собой и все настройки проводить мысленно, соединяясь с сознанием киборга. Разумеется, если он обладает сознанием. С анимоидами сложнее.

В конце холла была широкая лестница, освещённая лучами солнца, проходящими сквозь большое окно. Его отделка понравилась девочке — аккуратные узоры по краю рам, со вставками из цветного стекла, изображающие различные сценки. Вот снова человек и робот, при том, что почти не понятно, кто из них кто. Вот робот-ворон, вот медведь!

На втором этаже из широкого коридора выходило множество разных комнат. Кругом царил беспорядок, везде валялся мусор, всё заросло травой. В кабинетах ничего, кроме остатков оборудования.

— Вывозили в спешке, — констатировала Медея. — Только вот куда? Знаешь, Дара, в современном мире есть те, кто бы очень много отдал за это оборудование. И — за модели или хотя бы чертежи. Удивительно, что никто ещё сюда не наведался. Ладно, пойдём.

— А это что? — Дара направилась к шарообразному металлическому предмету, стоявшему в углу у стены.

— А, это? Всего лишь автомат с напитками. Наверняка не работает.

Но Дара уже полезла к автомату. С него на неё взирал всё тот же длинноносый парень. И простая надпись — «Напитки».

— И как он работал?

— Ты знаешь, можно было поднести руку вот сюда, к этой маленькой сфере, и подумать о том, что тебе хочется. Только, разумеется, в рамках ассортимента — вон он, до сих пор на стене.

— А если представить то, чего в ассортименте нет?

— Это было бы очень невежливо. Настолько невежливо, что могло бы вывести автомат из строя на несколько дней.

— Надо же… Так, попробуем… — Дара протянула руку и, почти касаясь прохладного материала, проговорила: — Мне вон то!

И зачем-то зажмурилась.

Внезапно машина завибрировала, походила туда-сюда, поводила своим круглым телом и, к ужасу и удивлению Дары, проговорила низким утробным голосом:

— Что вон то? Уточните, пожалуйста.

Дара открыла глаза и уставилась на автомат, моргающий мелкими фонариками, а Медея снова принялась хохотать.

— Ахахаха… Ну надо же!