Вестник на Кавказе - Revan

бумагу, потом пошли тяжелые вздохи и тихий мат. Вадим ходил вокруг стола как строгий учитель и был уверен, что материлась именно Ханна. Захарченко тихонько постанывал, поправлял руку и дальше продолжал писать. Максим же больше хмурился и потел. Микола впал в прострацию и минут пять пялился на тест. Алексей же с высунутым языком что-то усердно рисовал.

— Время, — голос эхом пронесся по кабинету, как маятник часов перед казнью, — сдаем работы. В углу только подпишите.

Вадим собрал тесты и остановился за спиной у Егеря.

— Видя ваши серые, болезненные лица, мне прям становиться легче, — он улыбнулся и сверкнул пенсне, — так я понимаю, что вам не все равно! К концу следующей недели мы ОБЯЗАНЫ прорвать наземную и морскую блокады, или, — он развел руками и встал в дверях из зала, — нашим врагам все равно богатые вы, бедные, благородные или мещане, мужчины или женщины.

Дверь захлопнулась. Повисшую тишину нарушил одинокий всхлип.

— Ханна, милая, ну-ну, — Алексей принялся утешать женщину, — он же незлой. Просто мудак.

— Давайте наймем убийцу? — предложил помощник Максима, — он подкараулит Вадима Борисовича и пристрелит.

Здесь он изобразил звук выстрела. А Захарченко нервно заржал, когда представил бедного убийцу.

— Пошлите в Злого китайца? — предложил Алексей.

— Куда? — не понял Захарченко.

— Ну ресторан, мы его переименовали, для как там, — Алексей закрыл глаза, чтобы вспомнить слово.

— Для антуражу, — подсказал Максим и встал, — без меня, и так изжога началась.

* * *

Выйдя с собрания, Вадим сразу отправился в адмиралтейство, по приглашению Горынина. Хотелось, конечно, заехать в ресторан к Есиславу, но дела не могли ждать.

Адмирал занимал большой кабинет, в котором все дышало монументальностью. Мраморные колонны подпирали потолок с нефритовой плиткой. На стене у Владлена Иоанского висел портрет императора и военного министра.

— А, Вадим! Заходи, заходи, приятно видеть радостное лицо, — адмирал встал, чтобы поприветствовать гостя.

— Взаимно, ваше превосходительство, — Вадим пожал руку.

— Ну, Вадим Борисович, давай без этого.

— Можно и без этого, Владлен Иоасович.

Они сели рядом за рабочий стол адмирала.

— В общем, такое дело, — Горынин постучал по милой фигурке корабля в бутылке, — не дадут тебе строить береговые крепости. «Пущай домики богатеем строит, с него хватит.»

Передразнил адмирал.

— Последнее время, я чувствую удавку в столице. Как будто меня здесь душат, — поделился Вадим, — я вот думаю, может, стоило оставаться на Кавказе, да и сгинуть там.

— Хватит, — Горынин ударил рукой по столу, но перестарался и убрал руки под стол, чтобы скрыть дрожь, — у каждого на пути есть трудности, так что же из-за каждой волны, бросать корабль на берег?

— А большая волна? — осторожно спросил Вадим, на что получил от Горынина кивок в сторону портретов, — ого, волна, такая и смыть может!

— Да нет, та, что поменьше, — объяснил адмирал и махнул рукой на военного министра, — завидует он что ли. Я договорился, чтобы твои фабрики поставляли нам кирпич. А инженеров и строителей мы своих возьмем.

— И на том спасибо.

— И это, Вадим, там все должно быть хорошо, чтобы комар носу не подточил.

— Все будет хорошо, — заверил его Вадим.

— Эх, сейчас бы на охоту, а не вот это все, — разоткровенничался адмирал.

— Так, давайте Есислава позовем и на недельку.

— Да куда там, — отмахнулся Горынин, — как осень началась, у него осколок в спине ныть начал. Ты бы сходил, проведал старика.

— Конечно, только что за осколок?

— Ну, еще с отечественной сидит, зараза, — объяснил Горынин.

— Хм, я понял конечно, загляну. И еще раз, спасибо. С меня причитается.

— Ха, куда ты денешься лис. Только на бал приди, — бросил Горынин вслед уходящему Вадиму.

Глава 18

16 ноября 1841 года

— Ваше императорское Величество! — Месечкин вытянулся до треска пуговиц на мундире. Он приехал к государю на отчет в Гатчину.

— Доброго дня, Алексей Игнатьевич, что у вас?

— Два дела, — он расстегнул портфели, положил императору на стол папку.

— Проект преобразования преступных кварталов в городах, — прочел название проекта Николай Павлович.

Месечкин молчал, пока император изучал предложение.

— Мда, и что вы будете делать с этой «дружиной»?

— Мои люди выяснили, что оставленные без попечения люди чаще всего становятся бандитами, на пятой странице статистика, — подсказал Месечкин, — на добровольные средства гильдий, мы сможем дать людям правильное образование и если быть честным, просто легализовать. У нас сил не хватит возвращать всех сбежавших помещикам.

Император хохотнул.

— Добровольные пожертвования, от этих крохоборов, — Николай Павлович утер усы, — а что это за правильная программа обучения? Сами придумали?

— Нет, что вы. Это идея самого святейшества митрополита.

— И она у вас с собой?

— Все так, Ваше Величество, — Месечкин положил на стол императору книгу и пять листов.

— А это, что? — Николай Павлович пододвинул к себе тест.

— Его высокопреосвященство назвал сей труд «духовные листки».

За их изучением император подвис на час.

— Уберите их от меня, — он отодвинул четыре исписанных листа, — Это не «духовные листки», а наказание.

— Согласен, — грустно выдохнул Месечкин, вспоминая свой опыт знакомства с тестом, — но какая вещь, ваше императорское величество.

— Вещь, — согласился Николай, — садись, Алексей Игнатьевич.

Месечкин сел напротив императора, он целый час стоял в таком напряжении, что не заметил как сильно устал, пока не почувствовал мягкие подушки кресла.

— И что с этим дальше делать? — Николай указал на тест.

— О, а дальше самое интересное, — Месечкин надел очки и достал из портфеля книгу для расшифровки. Самой методики расшифровки там не было, только заранее подготовленный для императора результат, — я поражен.

Николай Павлович изобразил равнодушие и поинтересовался:

— И что там?

— Ну вот, например, из теста следует, что вы сильная и независимая личность, склонная не доверять авторитетам. Возможный великий лидер, если сможете прислушиваться к людям с противоположным мнением.

— Звучит как китайский гороскоп.

— Что вы! Только наука и богатый опыт в духовных делах наших духовников, — Месечкин изобразил возмущение, — только его высокопреосвященству не говорите.

Николай Павлович засмеялся.

— Хорошо не буду. Но это все серьезно?

— Ваше Величество, я сейчас тестирую всех служителей отделения. Для расшифровки мы думаем привлечь стороннюю фирму, чтобы избежать слухов о «подкупности».

— Надежная фирма? Не хотелось, чтобы, — император постучал по тесту пальцем, — к кому-нибудь попали.

— Конечно! В фирме не будут знать имена, только номера, да и другие мероприятия по скрытию личностей.

— Интересно, — Николай Павлович задумался, — но слишком, ново.

— Конечно, поэтому предлагаю попробовать сначала на Петербурге. Здесь работа уже налажена, моему отделу все знакомо.

Император сомневался, он пододвинул к себе проект и полистал.

— Так что на счет добровольных пожертвований?

— Рад, что вы спросили, — Месечкин встал и подошел к двери кабинета, — заносите.