Курсант - Василий Горъ

Молниевик опешил и завис. Буквально на десятую долю секунды. Но мне хватило и этого — я притерся к молниевому щиту и вбил второй пробойник точно в проекцию ядра.

Тут мне прилетело снова. Испепелением. Фрагмент защиты двух стихий, спешно «растянутый» на голову и верхнюю половину корпуса, принял на себя примерно половину мощности заклинания, еще треть «порадовала» моего визави, а остаток, ослабленный сопротивлениями, опалил левое предплечье и бедро. Я скользнул за вспыхнувшее тело Молниевика, ткнул его в сонную артерию тычковым ножом, подаренным Даудом, и выстрелил собой ко вконец обнаглевшему Огневику.

За миг до выхода из перемещения почувствовал, что смогу вложиться еще в одно обезглавливание. И ударил им. В упор. То есть, практически с внешней границы огненного щита мастера четвертой ступени. После чего ушел в скачок к Земляку, уже лишившемуся каменного панциря, но сбившему с ног Наоки, рухнувшему сверху и пытавшемуся ее задушить.

Дырокол, вбитый в голову, оказался лишним — за мгновение до моего «удара» Онна-бугэйся всадила в оба глаза здоровяка весом пол полтора центнера по капле лавы и… кинула жидкое стекло под ноги второму вражескому Ледовику, окучиваемому Медовой Змеюкой. А после того, как я спихнул в сторону обмякшую тушу, прямо из положения лежа выстрелила собой в сторону Кнута, завязшего в бою с двумя Молниевиками.

Я кинул взгляд на Эиру, изрядно потрепанную работой впритирку к ледяной броне и атаками мастера-«пятерки», но уже «отключившую» ему обе руки, метнул в ее «подранка» каменный молот молний и рванул на помощь Истомину. А секунды через две-три смог вложиться в третье обезглавливание, и, почувствовав знакомый перепад давления, встревожился. Поэтому оставил последнего мага Леониду Павловичу, развернулся на месте с одновременным смещением в сторону, походя убедился в том, что японка уже убила своего противника, и на пару с уроженкой Империи Солнца метнулся в коридор.

А там оказалось жарко. Причем не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова — вражеский Огневик, переживший вакуумный взрыв моей матушки и только на моих глазах принявший на чрезвычайно мощную защиту четыре артефактные пули, выпущенные Барыней, пытался продавить белым сполохом ураган. Заклинание моей родительницы держалось, зато вот потолок, стены и пол «его» части коридора плавились от нестерпимого жара, а все, что могло гореть, уже истлело!

Определить приблизительный уровень его Дара я не смог, так как САШ-евец стоял далековато. Зато отправил в него каменный молот молний на весь резерв, выхватил оба пистолета и открыл стрельбу. Эиру и Наоки, вылетевшие из комнаты следом за мной, сделали то же самое, и мужику, явно сидевшему на внешней подпитке, стало не хватать «ширины» канала. Вот он и задергался. Точнее, нырнул за водяную стену, выставленную кем-то из соратников. Ну и, конечно же, сбросил сполох. А зря: стоило заклинанию схлопнуться, как Раиса Александровна кивнула матушке и ушла в скачок. Да, при этом «забила» на свою часть дверных проемов, но отставная «Валькирия» сразу же заткнула их перенаправленным ураганом. Впрочем, это я почувствовал уже после того, как вышел из перемещения в шаге от Землянички, вбивавшей Огневика в стену, и атаковал Водяного. Любимой боевой связкой, ибо обезглавливание еще не «откатилось». А четверку простецов с автоматами, сдуру решившую помочь своим магам, порвали Онна-бугэйся и Медовая Змеюка.

Мгновением позже из той же комнаты вылетело сразу несколько гранат, но воткнулось в каменную стену, выставленную Раисой Александровной, и вернулось к хозяевам.

Мы тоже вернулись. Обратно к матушке. Так как услышали ее команду, усиленную эхом:

— Отходим! Живо!!!

А сразу после выхода из перемещения подхватили под локотки безногих и сорвались на бег. Пока неслись к ближайшему перекрестку коридоров, Раиса Александровна прикрывала нас мощнейшей каменной стеной. Как только свернули налево, эстафету перехватила моя родительница, секунды две-три «подув» назад ураганом. Как вскоре выяснилось, далеко не просто так: саперы «порадовали» возможных преследователей «сюрпризом» — обрушили то ли под, то ли потолок, и заклинание матушки остановило ударную волну вместе с пылью и обломками. А потом Зеленцов вынес плечом дверь на служебную лестницу, и «Светлана Романовна» сочла необходимым объяснить, куда мы, собственно, несемся:

— Пластуны бегали на разведку.

Вернулись с плохими вестями. В общем, не вырвемся из окружения прямо сейчас — тут и поляжем…

…Пока пробивались на крышу, по которой, вроде как, еще можно было уйти, потеряли еще троих Парфинцев, нахватали огнестрельных и осколочных ранений, пережили легкую контузию, обзавелись ожогами разной степени серьезности и «высушили» почти все запасы накопителей. И пусть при этом положили человек шестьдесят-шестьдесят пять, настроения это не улучшило — все, включая «чистых» целительниц, пребывали в состоянии ледяной ярости и жаждали крови.

Последний заслон, попавшийся на пути, положили матушка, Суккуба, Барыня и Зеленцов. Так как все остальные были либо недееспособны, либо тащили тяжелораненых. А Щелчок, Кнут, Эиру, Незаменимая, трое пластунов и я сочетали приятное с полезным. В смысле, были ранены, но несли тех, кому досталось значительно серьезнее. Не скажу, что бой получился легким, но они справились. Поэтому мы все-таки доковыляли до края крыши, увидели тремя этажами ниже вертолетную площадку и прокатились на смерче. Эта часть пути оказалась перебором для четырех самых «тяжелых», и нашим целительницам пришлось их немножечко подлечить.

Пока они тратили остатки Силы из двух полупустых накопителей, Варя пробовала «договориться» со сканером системы контроля доступа к башенке лифта, но не преуспела. И единственный сапер, способный самостоятельно передвигаться, взорвал дверь. Кабинки за ней, к сожалению, не оказалось, но у нас имелись микролебедки, так что мы прокатились до второго этажа своим ходом, немного повоевали еще с одной дверью, вывалились в холл, отправили в нужном направлении головной дозор и через считанные секунды услышали радостный вопль пластуна с позывным Калач:

— Мы выбрались — тут наши!!!

«Наши» — пара десятков десантников, двое полицейских и Конвойный с обрубком левой руки, плотно прибинтованным к торсу — примчались к нам от силы через полминуты и помогли донести тяжелораненых до помещения, в котором был развернут приемно-сортировочный блок полевого госпиталя.