Маски и лица - Тим Волков

Делегацию возглавил Чичерин. Кроме Ивана Павловича, приглашенного в спешке, в самый последний момент, туда вошли еще пара сотрудниц наркомата иностранных дел и юная переводчица. Сестры Романовы: Ольга, Татьяна, Анастасия… Все трое ехали инкогнито, и были включены в состав делегации по настоянию Владимира Ильича. Имелась и охрана — начальник иностранного отела ВЧК Яков Блюмкин и трое его парней, молчаливых здоровяков с угрюмыми лицами.

Сразу же по прибытию, оставив сестер в Российском посольстве на Гран Рю, Чичерин и Иван Павлович взяли напрокат машину с водителем в красной феске и отправились во французскую военную миссию, возглавляемую генералом Франше д, Эспере.

Константинополь нынче разделили на части — за Старый город отвечали французы, за районы Пера и Галата — англичане, ну и итальянцы — за Ускюдар с Кадыкеем.

Генерал Эспере принял делегатов вполне любезно, и даже обещал всяческое содействие. Завтра нужно было нанести визит англичанам и итальянцам… а так же выполнить одно щекотливое дело, порученное лично Иван Павловичу председателем Совнаркома.

Проехав пристань Эминеню, «Хорьх» повернул на Галатский мост…

— Снова та машина! — нервно обернулся сидевший рядом с шофером Блюмкин. — Не нравится мне она!

Доктор посмотрел назад — в свете фонарей, установленных напротив Новой Мечети ловко лавировал меж грузовиками и гужевым повозками юркий черный автомобильчик. Тот самый?

— От вокзала за нами катит, как привязанный! — усмехнувшись, Блюмкин вытащи маузер и посетовал. — Эх! Надо было взять ребят… Все вы, Георгий Васильевич!

— Много народу — слишком заметно, — хмыкнул в усы Чичерин.

Рядом с ним, за заднем сиденье, сидел Иван Павлович — вот и все представительство на сегодня.

— Я его еще у Святой Софии заметил, — доктор снял шляпу, поставляя голову свежему босфорскому ветру. — Как в горку поднялись… кажется, темно-синий…

Блюмкин озадаченно скривился:

— А этот — темно-зеленый… вроде…

— Извините, что вмешиваюсь, господа, — повернув на мост, неожиданно промолвил шофер — грузный усатый турок. — Но таких машин в Константинополе много. Потому что дешевые, да. Это «пупхен» — «куколка». Немецкий «Вандерер».

— Много? — Блюмкин хлопну глазами.

— Да, говорю же — дешевый.

— Вы хорошо… по-русски, — прищурившись, заметил чекист.

Турок довольно рассмеялся:

— Так русских здесь много! Из Крыма… Любую улицу возьми — русские рестораны, гостиницы, театры… Даже проститутки — и те русские! И вон сколько кораблей — смотрите!

Бухта Золотой Рог сверкала огнями, на рейде чернели туши пароходов, чем-то похожие на китов.

— Карантин! — четко промолвил водитель. — Не выпускают с кораблей. Тиф! Всем страшно, да-а.

— Однако, похоже, не всем! — Иван Палыч заметил снующие меж пароходами лодки.

Турок ухмыльнулся в усы:

— Мелкий гешефт — да! Всем жить надо. И русским, и нашим… Проклятая война! А Константинополь скоро совсем станет русским, да-а… А ведь жить лучше дома, так? И что они так боятся комиссаров?

— Вот именно, — кашлянул Чичерин. — Что?

Иван Палыч задумался, глядя, как впереди, за мостом, показались разноцветные домики Каракея. Вверху, на холме, на фоне сиреневого вечернего неба темнела Галатская башня.

И снова позади — та же машина! Или… А вот обогнала — такая же! Девушка в хиджабе за рулем… Одна-ако, симпатичная. Головной платок — хиджаб — скрывал волосы, оставляя открытым лицо. Всего лишь… Более закрытая исламская одежда — никаб — не была популярна в Турции. Тем более, в Константинополе.

Проехали мост. «Хорьх» повернул налево и, поднявшись в гору, покатил по ярко освещенному проспекту, полному шикарным экипажей и машин.

Большая улица, будущий проспект Независимости — Истикляль. Нынче же — Джадде-и-Кабир по-турецки. Или просто — Гран Рю. Еще называли — Гран Рю де Пера. В Константинополе вообще любили все французское, даже знаменитый Крытый рынок именовали на французский манер — Гран Базар.

— Приехали, господа!

Турок становил машину напротив кованой решетки ворот, за которыми виднелся шикарный особняк — два трехэтажных крыла, соединенные двухэтажным крыльцом-переходом. Рядом, на афишной тумбе, красовалась реклама нового русского фильма с Иваном Мозжухиным в главной роли.

— Эх, Ваня, Ваня… Чего ж ты на чужбине-то? — расплачиваясь с шофером, покачал головой Чичерин.

Вздохнув, турок вдруг поцокал языком:

— Все боятся большевиков! В газетах пишут, по приказу Ленина расстреляли царя со всей семьей!

— Газеты могут и врать, — выходя из машины, вскользь заметил доктор. — На то они и газеты.

— Э-э! Хорошо сказано, господин! — поправив феску, улыбнулся шофер.

* * *

Теплый южный вечер окутывал город сиреневой пеленою. На Гран Рю ярко горели фонари. Где-то играла музыка, с террас многочисленных кофеен доносились раскаты смеха.

Константинополь. Оккупированный город почившей вбозе империи. Осколок былого величия, пристанище эмигрантов.

Как раз в это время где-то под Эрзерумом, собирал верные войска генерал Мустафа Кемаль… будущий Ататюрк — Отец Турок… Доктор прекрасно знал, что Советы ему помогают. Не надо, чтобы Антанта единолично владела Проливами! Пусть останется Турция… небольшая такая заноза… Совнарком тайно поддерживал генерала оружием и советниками, поручив это дело военным — Ворошилову, Фрунзе…

Впрочем, и у новоиспеченной миссии хватало своих дел!

Войдя в покои, Иван Палыч распахнул окно. Сняв пиджак, подошел, вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Снова послышалась музыка… Где-то рядом завелся автомобиль… выехал из-за афишной тумбы маленький юркий «Вандерер» — «пупхен» — «куколка».

Да что ж такое-то? Неужели, и вправду, следили? Хотя…

За рулем сидела турчанка в хиджабе. Та самая? Увы, далековато — не разглядеть лицо. Умело вырулив, женщина разогнала сигналом извозчиков и, прибавив скорость, покатила в сторону Долмабахче.

* * *

Утро выдалось знойным. Солнце уже с утра пекло так, словно намеревалось всех хорошенько поджарить, и даже дувший с Мраморного моря ветер не приносил прохлады. И все же, нужно было делать дела.

Заказав по телефону такси, Чичерин с Блюмкиным и охраной уселись в авто и уехали. Минут через десять к черному входу посольства подъехал еще один автомобиль — неприхотливый красный «Рено», то самое «Марнское такси», о котором так мечтал бывший российский государь Николай Александрович Романов.

Все три сестрицы в светлых летних платьях забрались в салон, Иван Палыч уселся впереди, справа от водителя. На этот раз шофер — юркий чернявый парень — русского языка не знал, зато сносно болтал по-французски, так что договорились.

— Вообще-то нам надо в Эминеню…

— О месье, это же за Галатским мостом, рядом!

— Видите ли, молодой человек… Мои сестры