Маски и лица - Тим Волков

— Па-а-ашли!

Немного посидев на террасе у летнего театра, супруги отправились в павильон с прохладительными напитками…

Где нос к носу столкнулись с Ивановым! И с его юной спутницей в белом ситцевом платьице.

— Здравствуйте, Валдис!

— Здравствуйте… Э-э… Это вот — Машенька… моя знакомая.

— Очень, очень приятно! — заулыбалась Анна Львовна. — Маша, платье ваше… очень вам идет!

— А у вас платье вообще! Очень красивое, да, — девушка улыбнулась в ответ. — Видно сразу — на заказ! А мы тут с Валдисом…

— Эгхм… — кашлянув, Иванов с надеждой взглянул на доктора. — Может, пива по кружечке?

— Вот они, мужчины! — поправив шляпку, засмеялась Аннушка. — Ну, вы пейте, а мыс Машей пока на выставку сходим… Там Коровин, Серебрякова! И вы потом прямо туда идите… Маша, вам кто больше нравится, Коровин или Петров-Водкин?

— Ну-у… Вообще, я картинки люблю! Сходим!

Проводив девушек глазами, Иван Павлович пристально посмотрел на чекиста и выдавил из себя лишь одно слово:

— Ну?

— Из наших кто-то, — коротко отозвался Валдис.

Из этого его ответа сразу же стало ясно, что самоубийство блатного авторитета Пахома — никакое не самоубийство! Главаря банды убили, причем убил кто-то из сотрудников внутренней тюрьмы ВЧК, расположенной в подвале особняка на Большой Лубянке.

— И что, совсем нет следов? — негромко поинтересовался доктор.

Сделав глоток, чекист вытер губы:

— Отчего же нет? Есть! Некий надзиратель по фамилии Хоменко. Заступил на смену… И самовольно ушел незадолго до рассвета.

— Как ушел?

— Ну, ключи-то у него были… мы ломанулись было по месту жительства, да поздно! Птичка-то уже улетела… Теперь ищи!

Вздохнув, Иванов покачал головою:

— Эдмундыч осерчал, ругался по-польски. Потом сказал, что всю смену уволит! Ну, и нас с Максимом в отпуск прогнал… на день. Так, что завтра начнем…

— Так ты думаешь этот вот Хоменко… — поднял глаза доктор.

Валдис повел плечом:

— Так, как ни крути, больше некому. Хоменко и доступ в камеру имел, и алиби у него нету… Как и самого его! Да и то еще типус оказался — мутный! Бывший эсер, его Блюмкин на работу рекомендовал… Сейчас вот сидит, отписывается.

— А дома? Ну, у Хоменко этого? — забыв про пиво, спросил Иван Палыч.

— Дома — глухо. В коммуналку он недавно заселился, с соседями не знакомился. Нелюдим!

— Н-да-а… ситуация… — доктор задумчиво потянулся за кружкой. — Я так полагаю, живой Пахом представлял угрозу только для Потапова!

— И я так считаю, — согласился чекист. — Только вот к Пахому счеты у многих имелись.

Иван Палыч потер переносицу и хмыкнул:

— У многих-то — у многих… Только вот не у каждого прикормленный надзиратель в ЧеКа!

— Так… — вздохнул Валдис. — Завтра с утра у тебя соберемся — подумаем. Я уже шефа предупредил.

— У меня не выйдет, — сделав глоток, доктор покусал губы. — Нарком на два дня в отгулы прогнал.

— Тогда на Арбате, в пивной…

Допив пиво, приятели переглянулись и зашагали к Большому летнему театру. Именно там располагалась художественная выставка.

Барышень они нашли уже в конце зала.

— Ну, как вам? — взяв жену под руку, улыбнулся Иван Павлович.

— Великолепно! — Анна Львовна сверкнула глазами. — Маше, вон, тоже понравилось. Верно, Машенька?

— Да вообще! — закивала девушка. — Особенно — конь с квадратом! И девочка с персиками тоже.

На обратном пути Петровы заскочили в фотографическое ателье «Люкс», снялись на карточку по настоянию Анны Львовны. На фоне «Березовой рощи, а ля диез».

— Внимание, молодые люди, застыли… Улыбочку! Сейчас отсюда вылетит птичка…

Настроив камеру, седенький старичок-фотограф нырнул под черное покрывало и снял с объектива крышку:

— Оп-па! Готово, молодые люди! За карточками зайдете завтра, лучше прямо с утра.

— Спасибо! — прощаясь, улыбнулась Анна Львовна. — А что значит «березовая роща, а ля диез»?

— Это такой нейтральный фон, — пояснив, фотограф поправил камеру. — Есть еще «фа-мажор» — веселый, и «ля минор» — грустный. Ну, эдакий сплин, знаете.

Иван Палыч молча надел шляпу. Именно здесь, в фотоателье «Люкс», в двух кварталах от его квартиры на Сретенке, не так давно встречались английские шпионы. Правда, фотограф оказался ни при чем.

— С утра, так с утра — загляну, — пообещал доктор.

— Только вы пораньше приходите. У нас с одиннадцати — школы. Классами фотографироваться будут! — вспомнив, предупредил старичок.

Вечером еще заскочил Валдис. Один, без своей юной спутницы Машеньки. Принес фотографии сбежавшего надзирателя и отпечатанные на листочках приметы:

— Вот, Иван Палыч, у себя на работе развесь! И ты, Анна Львовна, тож… Объявили гада в розыск! Физиономия-то приметная, да и татуировка на правой кисти — якорь с русалкой.

— Он что же, моряк? — рассматривая снимок, удивленно спросила Аннушка.

Чекист пожал плечами:

— Да нет. Просто работал когда-то в Петроградском порту, в охране. Запрос мы туда отправили.

— Да уж, лицо приметное, — согласился доктор.

Круглое, с узкими глазами… А главное, этакая жутковатая улыбка — половинчатая, длишь левым краем рта. Правый же оставался неподвижен. Бывает. Запущенная невралгия… или просто пчела неудачно укусила.

Да уж, такую улыбочку увидишь — не забудешь!

* * *

На следующий день Иван Павлович заглянул в салон «Люкс» около десяти часов. Фотография уже открылась, но, пришлось подождать — снималось целое семейство на фоне Эйфелевой башни с пролетающим аэропланом.

Усевшись в фойе на диван, доктор, от нечего делать, принялся листать увесистый рекламный альбом в коричневом коленкоровом переплете. Большинство фотографий было сделано еще некогда работавшим здесь Николаем Андреевым, ныне находившимся под следствием по делу левых эсеров. Блюмкин вот, выскочил, а этот не сумел.

Фотографии, впрочем, были очень даже неплохи, но Иван Палыч их уже видел, поэтому быстро пролистнул альбом дальше… и на последней странице наткнулся на Хоменко! Знакомая узкоглазая физиономия смотрела на доктора с маленькой карточки «с уголком».

Показалось? Да нет! Точно он! Вон и шрам на лбу…

— Товарищ на служебное удостоверение снимался, — чуть позже пояснил фотограф, он же — владелец ателье. — А фотографии так и не забрал.

— А как его зовут, знаете? На моего знакомого очень похож…

Старичок пригладил седые виски:

— Сейчас уж не вспомню. Но, квитанция есть! Он с другом приходил. Солидный такой мужчина, похоже, что англичанин.

— Англичанин? Почему вы так думает? — быстро уточнил доктор.

— В спортивных штанах… ну, такие клетчатые… кепи с помпоном… и рыжие английские ботинки!

— Вы сказали — солидный? — Иван Палыч покусал губу.

— Ну да, ну да, — покивал старичок.

Как же его звали-то? Венедикт Арсеньевич? Или Арсений Венедиктович? Кто-то так… переспрашивать неудобно.

— Я его запомнил — он на Аркадия, брата моего покойного, похож, — фотограф вздохнул и покачал головою. — Лет сорока, худой, жилистый, в очках таких, старомодных, в тонкой