Судьба убийцы - Робин Хобб

Стражник уставился на него.

– Твой брат? То-то вы так похожи, – сказал он, но никто не засмеялся.

Меня затошнило.

– Я в первый раз вижу этих людей. Они вас обманывают, – сказала я.

Стражник пожал плечами:

– А мне все равно, главное, что кто-то уладит твои дела. – Он повернулся к Керфу. – Она украла каравай хлеба с пергой. Вам придется заплатить за него.

Керф тупо кивнул. Я понимала, что Виндлайер управляет им, но не очень-то хорошо. Калсидиец был как пыльным мешком ударенный, казалось, ему приходится долго собираться с мыслями, прежде чем что-то сказать. Эллик всегда держался очень уверенно. Что происходит – Виндлайер уже не может колдовать так хорошо, как раньше, или что-то не так с Керфом? Возможно, на нем так сказались два путешествия сквозь камни.

– Я заплачу, – сказал он наконец.

– Сначала деньги, потом можете ее забрать. И за то, что мы держали ее тут четыре дня, тоже придется заплатить.

Они закрыли меня в камере и ушли. У меня мелькнула злорадная мысль, что тюремщики насчитали Керфу лишние дни, а потом я испугалась: а что, если я на самом деле провела тут четыре дня и потеряла счет времени? Я ждала их возвращения, разрываясь между ужасом оттого, что снова попаду к ним в руки, и едва ли не радостью оттого, что кто-то другой будет отвечать за меня. Мне показалось, что прошло очень много времени, прежде чем засов снова отодвинули.

– Выходи, – сказала Двалия. – Ты не стоишь всех этих хлопот.

По ее глазам было видно: она намерена поколотить меня позже, а вот Виндлайер опять улыбался мне дурацкой улыбкой. И что ему во мне так нравится? Он мой злейший враг и в то же время – единственный союзник. Керф, похоже, был бы добр ко мне, но, пока его дергает за ниточки Виндлайер, на помощь калсидийца можно не рассчитывать. Возможно, стоит попробовать подружиться с Виндлайером. Возможно, будь я умнее, то уже давно бы это сделала.

У Двалии с собой был моток легкой веревки. Не успела я и слова сказать, как она накинула ее мне на шею.

– Нет! – закричала я, но она туго затянула петлю.

Я попыталась освободиться, но Керф взял меня за левую руку, а Двалия схватила правую, заломила ее мне за спину и вывернула ладонью вверх. Еще одна петля захлестнула мое запястье. Двалия проделала это очень быстро, ей явно было не впервой. Мне было неудобно держать руку так высоко, но я не могла опустить ее, не затянув петлю на горле. Другой конец веревки держала Двалия. Она потянула за нее на пробу, и мне пришлось отдернуть голову назад.

– Вот так, – сказала она с глубоким удовлетворением. – Больше ты не сможешь ничего натворить. Идем.

После прохладного полумрака тюрьмы солнечный свет ударил меня по глазам, а воздух снаружи показался слишком жарким. Керф и Двалия шли впереди, ведя меня в поводу. Мне приходилось спешить, чтобы не отставать от них. Виндлайер семенил за мной. Я вдруг подумала, как же странно он сложен: тело как фасолина, а ноги коротенькие. Двалия, помнится, обзывала его бесполым. Может, она оскопила его, как крестьяне оскопляют коз, которых выращивают на мясо? Или он таким уродился?

– Где Алария? – спросила я его вполголоса.

Он печально посмотрел на меня:

– Ее продали работорговцу. Чтобы заплатить за еду и проезд на корабле.

Керф дернулся:

– Она была моя. Я хотел отвести ее к своей матери. Из нее вышла бы хорошая служанка. Почему я продал ее?

– Виндлайер! – прикрикнула Двалия.

На этот раз я приоткрыла свой разум и смогла уловить, как Виндлайер это делает. И задумалась. Я умела поднимать стены, чтобы защититься от мыслей отца. Я научилась этому, когда была еще совсем маленькой, иначе я просто не могла остаться наедине с собой. А Виндлайер как будто втолкнул свою стену в разум Керфа, вытеснив его собственные мысли и заставив думать мысли Виндлайера. Я попробовала толкнуть стену Виндлайера. Она была не такая уж и крепкая, но как же ее сломать? Зато мне удалось расслышать, что он нашептывает Керфу: «Не волнуйся. Иди с Двалией. Делай, что она говорит. Не думай ни о чем. Все будет хорошо».

Не прикасайся к его разуму. Не ломай его стену, предостерег Волк-Отец. Слушай, но следи, чтобы он не заметил твоего присутствия.

Почему?

Когда ты проникаешь в его мысли, ты даешь ему возможность проникнуть в твои. Будь очень осторожна, когда касаешься его.

– Куда мы идем? – спросила я вслух.

– Заткнись! – рыкнула Двалия, а Виндлайер одновременно с ней сказал:

– На корабль, который повезет нас.

Я больше ничего не сказала, но не потому, что так велела Двалия. Почувствовала на миг, как тяжело Виндлайеру говорить, поспевать за Двалией и управлять Керфом. Он был голоден, его спина болела, а еще ему надо было облегчиться. Но он понимал, что просить Двалию подождать нечего и думать. Молча шагая по улице, я почувствовала, как хватка, в которой он удерживал Керфа, снова окрепла. Ясно. Значит, когда он отвлекается, то отпускает поводья. Невеликое открытие, но может пригодиться.

Острые когти и зубы. Ты учишься, волчонок. Мы будем жить. Голос Волка-Отца в моей голове прозвучал как тишайший шепот.

Ты настоящий?

Он не ответил, а Виндлайер склонил голову к плечу и странно посмотрел на меня. Надо поднять стены. Чтобы он не смог вторгнуться в мою голову. Теперь мне всегда придется быть начеку. Я укрепила свои защитные стены, отгородившись от Виндлайера – и от Волка-Отца тоже.