Претенденты - Сергей Сизарев

– Что ты городишь?

– Сам подумайте, Серафим Петрович. Она дракон, ребёнок. Если бы мы не продались драконам, а всё ещё работали на нашу Родину, то приложили бы все усилия, чтобы взять девчонку живой, допросить и исследовать досконально, а потом показали бы по телевизору – вот, смотрите, поймали шпионку… Но мы пытаемся сразу её замочить, наглухо. Нам не интересно, что она знает. Нам интересно, чтобы никто про неё не узнал. На кого мы работаем? Чьи интересы обслуживаем? Врага. То есть Хеленмара – это им нужно, чтобы о перебежчице никто не узнал и она не досталась кому-то, кто ещё не продался – например, ФСБ.

Начальник молча смотрел на Лизу – долго, секунд десять, потом спросил:

– Ты с кем-нибудь делилась этими соображениями?

– Нет. Да и зачем? – девушка потянулась к карману, и Серафим Петрович вздрогнул, дёрнувшись к ящику стола. Он не спускал глаз с подчинённой.

– Спокойно, я всего лишь покажу вам сувенир, – сказала Лиза.

– Какой ещё сувенир?

– Безобидный. Трофей, можно сказать, – Лиза медленно вытащила из кармана пудреницу.

– Смотрите, какая забавная вещица при ней была. Пудреница с зеркалом, – Лиза открыла её и пустила зайчик в глаз Серафиму Петровичу.

– Совсем крыша поехала? – спросил тот, прищурившись.

– Ещё нет, – девушка закрыла пудреницу и сжала пальцами. С хлопком та разложилась в пистолет. Лиза навела его на начальника.

– Я этим фокусом деньги зарабатывать могу, – сказала Лиза. – Дёрнешься – убью.

– Это ведь не настоящий пистолет, – оскалился Серафим Петрович.

– Пудра – наноскопические спиральные пружинки, сжатые по максимуму. Теперь пудра распределена по патронам. Когда я нажимаю на спусковой крючок, внутри верхнего патрона все пружинки разжимаются, становясь больше в несколько десятков раз и выталкивая пулю через ствол. Это фактически как порох, только без пороха. Ни один детектор взрывчатки не обнаружит. Ни один человек, увидев пудру через сканер, не поймёт, что это такое. Я была чемпионом Антон-Сити по подвижному оригами. Во всём Хеленмаре нет дракона, который создавал бы столь совершенные СКС.

– Значит Иванова провалилась, – сказал начальник на хеленмарском.

– Я пришла поговорить, – ответила Лиза также на хеленмарском.

– Нам не о чем говорить с предателем. Ты бросила тень на всех «мельхиоров» и будешь уничтожена. Мы найдём тебя и прикончим. Из-за тебя теперь нас считают ненадёжными. Карьерный рост и благополучие всех «мельхиоров» под угрозой.

– Я вот думаю, – улыбнулась Лиза. – Для того, чтобы управлять конфидентом, не нужно быть рядом – всё из-за квантовой спутанности. Благодаря слабым измерениям, мы умеем обращать вспять коллапс волновой функции, а значит, передавать информацию мгновенно, на любые расстояния, с помощью квантовой телепортации. Но чтобы вытошнить в человека наноботы, надо быть рядом. В этом плане полевые агенты военной контрразведки – самые уязвимые. Они работают во внешних мирах, где их можно скрытно сделать конфидентами, и они, в отличие от простых военных, имеют свои тайные укрытия на территории РФ, чтобы играть в партизан в случае вторжения. Но это рядовой состав. Когда ещё они вырастут до начальников? Поэтому логично было бы привезти «мельхиоров» на Землю, чтобы они могли превращать в конфидентов крупных начальников. Могли подчинить себе всю верхушку военной контрразведки и правительства… Я ведь права?

Серафим Петрович молчал.

– Закрытая зона «Ирина» в этом плане идеальное место для штаба вторжения. Сюда никто, кроме своих, не суётся. В этом здании вообще есть те, кто не порабощён?

Начальник не издал ни звука.

– Да, – Лиза кивнула. – Вы не пошли бы на такой риск. Под контролем все. Изображают обычных людей. Театр нескольких актёров. Сколькими марионетками ты руководишь одновременно? Ты ведь тоже здесь? Просто в другом здании…

Начальник открыл ящик стола и достал оттуда табельный пистолет.

– Ты совершаешь ошибку, – сказала Лиза. – Выслушай меня!

Серафим Петрович выстрелил три раза. Лиза успела выстрелить дважды, а потом пистолет выпал из её руки.

Из трех отверстий в её груди лилась кровь. Девушка часто дышала – со свистом и хлюпаньем.

Мужчина посмотрел на свои руки – в каждой было по крошечному отверстию. Они даже не кровоточили.

– Это пневматика что ли? Не сильнее детской воздушки, – он победно ухмыльнулся. – А разговоров-то сколько было.

Лиза подняла три пальца и загнула по очереди. Когда загнула все, у Серафима Петровича отвалились руки. Рядом с обрубками упали две полностью раскрывшиеся СКС, похожие на морского ежа диаметром с футбольный мяч.

Мужчина грязно выругался.

– Вы ведь уже догадались, – просипела Лиза, – что я потратила не все бомбы… выданные на подрыв «Либерти Уан»?

– Что ты несёшь? – спросил Серафим Петрович.

– Я хотела, чтобы Лиза ушла живой. Простая предосторожность… – Лиза показала себе на грудь. – Когда сердце остановится…

Девушка не договорила. Рука упала на колени. Глаза расфокусировались.

Серафим Петрович успел выругаться напоследок, а потом центр закрытой зоны «Ирина» исчез во вспышке аннигиляции.

Когда Астра узнала, что от рук драконов гибнут кандидаты на роль будущего царя, она велела Графену заглянуть к ней на следующий день.

Он пришёл, как условились, и Астра – невыспавшаяся и усталая – дала ему две вещи: точную копию его часов и рукоять от шашки.

Графен сравнил часы на руке с теми, что дала дракон, – один в один. Командирские, с личной благодарностью от предыдущего президента на крышке. Александр надел новые часы. Астра показала, как ими пользоваться – надо было взмахнуть рукой и сказать «Щит!», и вокруг запястья появлялся полупрозрачный силовой экран метр в диаметре. Выключался он другой командой – «Отбой!».

С рукоятью шашки было попроще – на ней был переключатель под большой палец. При включении из рукоятки выскакивало метровое сияющее лезвие, оставлявшее в воздухе дымный след.

– Плазменная шашка, – понял Графен. Он никогда не видел таких моделей, да ещё и с выдвижным клинком.

– Откуда она у тебя? И эти часы?

– Сделала.

– Чтобы изготовить такие сложные устройства, нужен, как минимум, нанофабрикатор, – возразил Графен.

– Всё верно, – Астра похлопала себя по животу. – Он у меня внутри.

– Но… – замялся Графен. – Там же места нет.

– Я никогда не буду взрослой. Репродуктивные органы мне без надобности. Вместо них стоит компактный нанофабрикатор. Если я печатаю что-то большое, мой живот раздувается, как мяч для йоги, а выходной конвейер растягивается настолько, чтобы без проблем выпустить объект размером с твой ботинок. Сделать тебе новые ботинки, Графен?