Кукла 3 - Мир

— Мы… их потеряли… — потупилась сестренка, начав разглядывать носки своих туфелек.

Мина опешила, взглянула на начальницу — та вообще прифигела.

— Как так потеряли⁈

— Так… получилось. — шваркнула ножкой девчонка.

— Как… — потеряла дар речи мисс администратор.

— Там почему-то не было денег, и, — сестрица шмыгнула носом, — продавец в магазине сказал, что они ворованные. И у нас их отобрал. — она вновь шмыгнула носиком и пустила слезу, — Мы не хотели его убивать из-за этого! — и кинулась мне на грудь, начав рыдать в жилетку.

Копьё при этом она выпустила, и оно упало плашмя на пол, громко стукнувшись камнем о камень. Впрочем, звуки рыданий это не заглушило, а скорее усилило, обратив внимание всего «офиса» на бедную несчастную девчушку, плачущею на груди у своего брата, что гладит кровинку по головке, успокаивая, и смотрит на всех волком — вы! Вы её довели! Бедную несчастную!

Выглянувшие из-за компьютеров девушки офиса недоуменно на нас смотрели не понимая, что происходит — они тут все как бы в полусне, так что наш приход и начало разговора для них просто прошло мимо сознания. В итоге они видят лишь пару доведенных до слез детей, и копьё у одного из них. И именно из-за последнего к ним постепенно приходит осознание — это-ж они! И некоторые из них, почему-то, в качестве реакции начинают мельтешить взглядом от нас, до разрыва пространства за окном, словно бы надеясь, что мы пришли сюда именно из-за него, и сейчас вот все порешаем.

Бина же с Миной недоуменно уставились друг на друга. Провели какой-то беззвучный разговор, и потом начальница решила взять огонь на себя — поджав юбку раками, она присела подле нас на корточки, и заговорила доверительным тоном, как с детьми, а не охотниками.

— Послушайте… — произнесла она, и дождавшись, когда мы обратим на неё внимание, продолжила, — если вы убили того человека…

— Никого мы не убивали! — прокричала сестра навзрыд, и зарыдала еще пуще, впиваясь в моё плече своими пальцами утыкая нос меж ребер.

Больно вообще-то! У неё на пальцах броня! Высококачественная броня! А у меня только покров маны, да простая одежда, упоминание которой в деле защиты не стоит и половины рисенки. А сестрица походу вошла в раж, и стала плохо контролировать свою силу.

— В том то и проблема, — пробормотала сестрица мне в рубашку, но так, чтобы все услышали и ослабила наконец свою хватку, осознав, что делает что-то не то, — и наши карточки…

Бина потеряла к нам интерес, и встав на ноги, подошла к Мине поближе. Отвела её чуть в сторонку, зашептала подружке-работнице на ушко:

— Мы можем оформить заявку на рейд без личных карт?

— Можем, — кивнула чуть пухленькая, — но не от охотника, а от офиса в целом. Как если б мы собирали солянку.

— Пойдет. Впиши туда этих двоих. — кивнула она на нас, пока мы делали вид, что заняты исключительно друг другом.

— Ну сестренка, не плачь, все хорошо, людей убивать нельзя. Мы поступили правильно.

— А можно я в следующий раз ему ногу сломаю?

— Ногу? Ну… ногу, наверное, можно! Но аккуратно.

— Не сможем. — тем временем тряхнула кудряшками Мина, — Вернее, на предварительное — да. А на подтверждение — нужны карточки. — покивала она сама себе, — защита системы, от организации штрафов людям, что и в глаза не видели нашего офиса.

— Ясно. Путь будет так. Потом разберемся. У нас остался день, и будет прорыв. Сейчас конечно в городе много охотников, но… там слизи…

— Ты уверена, что стоит посылать туда детей? — обеспокоилась Мина, мельком глянув на нас, чтобы не привлечь наше внимание своим взором, не дать повод, чтобы мы подумали, что они говорят о нас.

— Не уверена, но иного выбора у нас скорее всего и нет, если хоти избежать прорыва. А дети охотники, — и эта тоже мельком взглянула на меня, а вернее на моё копье, а потом на подругу, — а, ты не видишь… Ладно, в общем, сделай пока так, через предварительную, а потом разберемся. И да, — голос Бины стал строже, в нем прорезалась сталь, и командирские нотки, — организуйте поиск их карточек! Кто это такой умный, чтобы отбирать кошелек у охотников⁈ Пусть даже детей. Тем боле их! — сказала она чуть громче чем следовала, привлекая внимания к ним других людей, ну и нас, что типо, уже успокоились, тоже. — В общем. — кивнула девушке своей подчиненной и явной подруге, и та понятливо кивнула, понимая все без слов.

— Мы все организовали, можете приступать к зачистке. — вернулась к нам администраторша, начав мило, но натянуто, улыбаться. — Но помните, до прорыва остались всего сутки! Вы должны успеть, иначе… — её лицо сделалось строгим и печальным, как если бы она смотрела на деток, принесших плохую оценку с учебы, выданную по результатам экзаменов.

— Мы все сделаем! — залучилась энтузиазмом сестра, отлипая от моей груди.

— Хорошо. Когда будете начинать?

— Прямо сейчас! — отрапортовала сестра, словно солдат на плацу «есть выполнить и доложить!», — Только… — смутилась она, — мы не знаем, где оно. — и потупила глазки.

— Мина… — обратилась администратор к подруге.

И та все поняла без продолжения.

— Есть свободная машина через час. У водителя должен быть обед, но… — поглядела она н начальницу — все организуем.

— Через час. Слышали? Можете пока подождать в моём кабинете.

Отказываться мы не стали, и подобрав копье, переместились в кабинет начальницы. Где, собственно, и проторчали до самого подъезда авто, за рулем которого сидел до ужаса ворчливый и сильно отличающийся от всех людей этой страны человек — черноволосый, крючконосый, низкий, с ногами на раскоряку… в общем — урод. Во всех смыслах этого слова!

— Понаехали! Вези туда. Катись сюда… командуют тут, понимаешь ли! Тфу! А я можно сказать, нежрамши! — оглянулся он на нас, сидящих на заднем сиденье минивена с символикой ассоциации на бортах, — Деток вон каких-то развози. Пи… — дальше в его речи пошли одни пошлые маты.

И мы, и так то его сильно не слушая, вообще свернули уши в трубочку, начав полностью игнорировать