Кукла 3 - Мир

— Пида…! Столбы поставили тут! Не проехать вообще!

Потом он еще и закурил… трубку! Да при детях! Но мы к этому моменту уже фактически приехали, и с облегчением покинули машину, вдыхая свежий воздух улицы. И глядя на то, как у расположенного в ста метрах от нас портала, тусуются какие-то охотники, словно бы примеряясь к нему, пойдет не пойдет, влезет или нет.

— Брат, я честно, была на самой грани, от того, чтобы его прирезать, — проговорила сестра, не выражая голосом никаких эмоций, — Вот… еще бы минуты две — и он бы обзавелся второй дыркой в своём рте, проделанной сзади.

— Мда… — пробормотал я, глядя на дымящего паровозом у автомобиля мужика, — и я с тобой согласен.

И я бы сам сделал это, продлись поездка еще хотя бы минут пять.

Со стороны машины прилетел едкий запах табака, принесённый ветром. Потом новая порция брани от человека, что ругает ветер, и натуральное облачко «пара» от смачного выдоха, накрывшая наши мелкообразные тушки. А в следующий миг, к мужику под ноги прилетело копье.

И пока он соображал «Шо Это⁈ и Откуда⁈», к нему подошла сестренка. И, изменяясь «ой, я случайно!» вырвала копье из земли, крутанула его воздухе и ушла, а трубка урода распалась на три части, прямо у него в руках. Причем, части эти были по разные стороны его руки.

Вслед сестре понеслась отборная ругань на нескольких языках! Показывая, что данный кадр при нас еще как бы сдерживался! И всего арсенала не использовал! Но ругань оборвалась, когда ему под ноги прилетело еще одно копьё.

Мужик, увидев это, и отойдя от нового шока, чуть было вновь не начал матерится «по профессиональному», потянув руки к торчащему из земли древку — наконечник в землю ушел целиком.

— Ой! Уронила! — воскликнула сестрица, с невинным видом подбегая к нему вновь, вырывая копьё из земли в одно движение.

И вроде бы уже собиралась вновь убежать, но видя, что придурка это не проняло, развернулась и приставила лезвие к его челюсти, заговорив голосом, который обычно принадлежит маньякам-убийцам:

— Еще хоть что-то вякнешь, я твой язык отрежу, и тебе в зад засуну по самое горло! Длины копья хватит. — прошипела она ему в лицо, и убрала копьё, вновь обратилась в маленькую девочку, напивающею «ля-ля-ля», «тя-тя-тя», и идущею прочь весело и вприпрыжку…

— ТВАРЬ! — дыхнул он ей в след перегаром, сделав урка то, чего не следует, в спину и без того разозленной девице.

Миг, и копьё уже у него во рту. Одно движение, и из рта начинает хлестать кровь. Еще одно мгновение, и вместо копья во рту оказывается маленькая ручка, что вынимает оттуда отрезанный язык. Еще секунда, и сестра уже примеряется, как приладить отрезанный язык к древку копья, чтобы его можно было куда-то протолкать словно шомполом.

Мужик начинает захлёбываться кровью, из-за перерезанных сосудов языка. Как бы один из способов самоубийства! Но сестренка похоже этого не знал, и резанула как попало. Но ведь как отрезать лишь язык сообразила! Эх! Лучше бы зубы ему срезала! Боли ужас, а…а урон тоже есть, но язык… слишком много возни.

— Эй, вы! — кричу я во всю глотку в сторону охотников у портала, и они обращают на нас внимание, — Среди вас есть целитель⁈ Тут мужчине плохо! Очень! Он кровью истекает!

Охотники переглянулись, и из толпы вышел паренек лет двадцати, быстрым шагом направившись к нам, а следом за ним потянулись и другие охотники.

Сестре же я парой жестов головы показал, что делать то, что она планировала, точно не стоит, а делать надо совсем иное, что она тут же начала изображать — дикий испуг, страх, дерганье туда-сюда и не секунды спокойствия, обеспокоенной за судьбу человека девочки.

— Что случилось? — подошел к нам, как видно целитель

Выглядел он как молодой врач на выезде, даже чемоданчик есть! Только в нем что-то магическое, а чемодан нужен для экранирования.

— Он курил, потом начал кашлять… — замямлила сестренка, начав плакать, — А потом… Потом…

— Кашляя, он как видно себе что-то откусил или прикусил — смотрите сколько крови! — указал я на задыхающегося человека, валяющегося на земле, держащегося за горла. И силящегося выплюнуть кровь, но делающего это исключительно «чрез жопу».

Видимо мозгу привычно думать, что голова там, где думаешь, там же рот и нос, да только думает он не там, где оно…

— Вы ему поможете? Вы ему поможете? — затрясла сестра спину врача, присевшего у пострадавшего, мешая, а не помогая, и явно специально — не нужно ей, что бы этот урка выжил.

— Не мешай девочка. — сказал врач, и сестра послушно отступила, сложив ручки на груди в молитвенном жесте.

Только молится она явно о ином, чем показывает.

Врач же стал действовать быстро и довольно сноровисто. Слил кровь, прочистил горло насколько можно, в том числе и заставив потерпевшего кашлять и отхаркивать натекшее. Перевернул бедолагу-небедолагу на живот, сунув в рот специальную затычу с дырочками, чтоб рот не закрыл. Бросил в пустоту «Курите? Вредно». Перевернул пострадавшего обратно, предварительно достав и распаковав из чемодана какое-то магическое устройство.

— Я всего лишь одно звездочный целитель, — заговорил он больше для окружающих, чем для пациента, что был в сознании, но его явно мутило от потери крови, — с этими артефактами условно второй. Но… он откусил язык! — воскликнул громко, для своих товарищей, стоящих вокруг нас, — Никто его тут рядом не видит?

Сестренка довольно злобно на меня зыркнула, мельком бросив взгляд на валяющийся в пыли и грязи подле растоптанной трубки язык болящего. Глазами она мне прямо так и говорила — ну нахрена! Нахрена! Пришьют ведь обратно! А я бы его в жопу… да по самые гланды!

Я же ей отвечал глазами — ты чо, дура? И помарался изобразить на пальцах «надо было прирезать и в кусты! На что сестра ответила 'а что, так можно было⁈» я ответил — нет, он привез нас раньше на целых пять минут! Избежав своей смерти. Сестренка закатила глаза «ну блин!».

— Нашел! Тут он! — обнаружил один из охотников язык, что без костей.

— Ну и грязь. — сморщился врач, глядя на хорошенько оттоптанный и потрёпанный язычок,