Раб и меч - Сэм Альфсен

«Пф. Он что, любитель стихов? А я думал, что будущий главный сурии должен изучать социологию, политику, экономику и военное дело, а не зачитываться любовными романами и стихотворениями».

– Лекарь Нуска, подойдите! Мы действительно нашли очень странную рану. Это похоже на укус змеи, но…

Нуска развернулся и чуть ли не бегом бросился к Леми. Как он и догадывался…

– Это след от укуса утукку, – со вздохом отозвался Нуска. – Мне понадобится нож, алкоголь и несколько хрусталей. Иначе его не спасти.

И тут же подала голос Ив:

– Откуда же в Фасиде утукку? Они не водятся ни в местных водах, их не содержат в аквариумах.

– Это было покушение. Кто-то специально привёз во дворец утукку и натравил его на наследника Фасида, – сухо отозвался Нуска. Ему не было дела до недовольства и обвинений Ив – время шло на часы.

– Это и дворцом назвать нельзя. Если бы мы находились в нашем водном дворце, то этого бы не произошло. Во всём вы виноваты, Нуска. К тому же за последние дни в город прибыл только один корабль. Ваш.

– Это не так, – усмехнулся Нуска. – Предлагаю вам опросить морское божество Энки. Думаю, он даст чёткие показания по этому делу.

– Энки?! Он – истинный наследник Энлиля! И родственник Леми! Он бы ни за что не поступил так!

Но Нуска только с улыбкой развёл руками:

– Значит, вы очень плохо знаете Энки. Однако и врать он не будет. Он считает ложь ниже своего достоинства. Но чтобы вы меня понимали: его особый навык – это призыв множества утукку либо одного утукку, который мог бы помериться габаритами с вашим затонувшим дворцом.

Ив перекосило. То ли от обвинений в адрес родственника Леми, то ли от фразы «затонувший дворец». Однако вскоре склочную супругу выдворили – и Нуска смог заняться своими прямыми обязанностями.

Пришлось пустить кровь. Очень много крови. Одновременно вливая в жилы Леми светлую энергию и заставляя его тело вырабатывать новые кровяные тельца, он выдавливал из укушенной ноги заражённую кровь литр за литром. Когда лицо Леми стало подобно мёртвому, экзекуцию пришлось прекратить. И Нуска просто сидел рядом, держал своего врага за руку и очищал его тело от яда.

Несколько стражников стояли поодаль, следили за Нуской. Всё-таки он был заключённым. Однако ни один правитель не даст умереть в темнице такому таланту, каким был Нуска. Он понял это ещё в Сонии. Даже там он мог вытворять что угодно, но отделывался лишь палками, выговорами и штрафами.

Смеркалось. Уставший и измученный Нуска выполз из покоев Леми и пожелал ему скорейшего выздоровления. Хаванцу пришлось задействовать два хрусталя из трёх, поэтому с помощью последнего он вернул себе силы.

«Пожрать бы или нажраться хорошенько».

Не успел Нуска об этом подумать, как вновь столкнулся с Наридом. Этот старик никогда не разгуливал где попало без причины, случайно наткнуться на него было невозможно. Поэтому Нуска прислонился к стене, сложил руки на груди, готовясь выслушать очередную просьбу.

– Зайдите к эрду.

– Это звучит так, будто бы не он меня позвал, а вы просите меня об этом.

– Так и есть.

– Что случилось? Он тоже болен? – закатив глаза к потолку, уточнил Нуска.

– Нет. Он третий день подряд напивается. Я волнуюсь за его эмоциональное состояние.

– Я кто, по-вашему? Максимум могу заделаться его собутыльником. Это не моё дело, насколько эмоционально болен эрд. Как руки или ноги у него откажут – зовите.

Нуска махнул рукой и уже отправился на поиски пропитания, но за спиной услышал последние слова Нарида:

– Просто навестите его. Вы не дали эрду защитить себя, из-за этого он чувствовал себя… опустошённым. Просто проведайте его и направляйтесь дальше по своим очень важным делам.

Нуска фыркнул, рывком развернулся и побрёл в противоположную сторону. Даже в таком большом дворце найти эрда было несложно – чёрный след его дэ так и вился по коридорам. Но Нуска отчаянно игнорировал всю тёмную дэ, которую чувствовал. Он не хотел видеть Сина, не хотел говорить с ним, но… уже поднимался по лестнице, ведущей в покои эрда.

Нуска вошёл в одну из многочисленных комнат этого дворца; она была такой же, как и все другие, но для него отличалась всем. Частицы тёмной дэ пронзили воздух и осели на каждом сантиметре пространства.

Ни свечи. В полнейшей тьме, озаряемой звёздами, бьющими в витражное окно, сидел рир. Нуска мог видеть только его спину, а Син – бесчисленное количество светил, ставших разноцветными благодаря искусно обработанному стеклу.

На его чёрные плечи падал белый свет. И он тихо сказал, будто бы говорил сам с собой:

– Я хотел просить тебя об одной вещи.

Нуска, поморщившись, махнул рукой:

– Я уже подлатал Леми, будьте спокойны. Полностью он не оправится, но и жизни его уже ничего не…

Син повернулся. Так быстро, что Нуска не успел привычно отвести взгляд или уставиться в пол.

Во второй раз в этой жизни пронзительный глубокий взгляд этих голубых глаз выжег его дух дотла своим тоскливым холодом. Нуску пробрало до костей.

– Я хотел просить о том, чтобы ты простил меня.

Раз взглянув в эти глаза, невозможно было оторваться. Как два сияющих сапфира, излучающих свет в ночи. Всё вокруг казалось серым и грязным, но лишь эти глаза – незапятнанными.

– Вы что-то натворили, чтобы я вас прощал? Забыли подписать какой-то важный указ? – пытаясь перевести разговор в шутку, хрипло отозвался Нуска.

– Я хочу, чтобы ты отпустил мои грехи.

На этом моменте Нуска и отвернулся. Но успел заметить, как тощие белые пальцы правителя сжались на спинке кресла.

– Этого я не могу сделать, – хмурясь, отвечал Нуска. – Вы вольны пойти и покаяться старейшинам Хаваны или собственной матери. Вы уже могли бы это сделать, но не сделали.

– Нет. Я хочу, чтобы меня простил ты.

– Хотите?.. Вы говорили, что мать для рира священна. Вы бы простили убийцу собственной матери?

Тонкие белые пальцы правителя, подобные голым костям, вцепились в подлокотники. Он опустил голову.

– Пускай меня будет ненавидеть всё человечество и все духи, но для того, чтобы продолжать жить, мне нужно только твоё прощение.

У Нуски сбилось дыхание. Он не знал, что ответить. Он привык помогать страждущим, он всегда быстро прощал обиды, если неприятель раскаивался. Не в его духе было отказать в такой просьбе. Но… он не мог заставить себя сказать: «Я прощаю тебя». Не мог.

Эта тьма всё ещё желала поглотить Нуску. Но как всегда, встретившись с противником, которого он не в силах победить… Нуска сбежал.

Дверь за