Увечный бог. Том 2 - Стивен Эриксон

– Она убила свою сестру?

– Да.

– И теперь ею движет чувство вины? Она ищет прощения?

– Полагаю, что да.

– А найдет ли?

Худ пожал плечами.

Что-то ты мне недоговариваешь. Я же чувствую. Сестра… Забрало шлема…

– Худ, это произошло случайно… или намеренно?

Яггут не ответил.

Шурк решила надавить.

– Тавор вообще знает, что убила свою сестру?

– Это не важно, капитан Элаль. Больше всего прощения ищут как раз неведающие.

Помолчав, она отошла к борту и уставилась на перекатывающиеся серые волны, которые Скорген называет «набухшими».

– Встреться мы в твоем царстве, Худ, я бы не отрекалась от своей участи. И сбегать бы не стала. Я бы попыталась тебя убить.

– Ты не одна такая, капитан.

– Рада за них. – Набухшие волны. – Худ, а что, если она так и не узнает правды? Что, если она будет тащить груз неведения до конца дней?.. Неужели тебе все равно?

– Ты действительно думаешь, что правда стала бы для нее даром?

– Не знаю…

– Правда может лежать на дороге или скрываться в высокой траве. Но у нее есть когти и есть клыки, капитан. Так что смотри, куда наступаешь.

– Запасы еды иссякают… – Фелаш вздохнула и посмотрела на камеристку. – Мы угодили в суровые воды. – Она выпрямилась и, кряхтя, потянулась в пояснице. – Советуешь отдохнуть? Путешествия через неприятные миры – на ледяном дыхании яггутов или нет – не лучшим образом сказываются на моей хрупкой натуре. Впрочем, твоя забота, дорогая, мне не потребуется. Есть более важные… Что это, вино? Превосходно. Я думала, оно давно закончилось.

– Я заказала еще, ваше высочество.

– Правда? И у кого же?

– По всей видимости, подношения смерти не прекратились, – сказала камеристка, протягивая Фелаш кубок, – и если бывший бог загробного мира не чурается вторгаться в свои былые… эм-м, владения, нам-то определенно грешно жаловаться.

– Что верно, то верно. И все же, милая, мне не по нраву твоя дружба с этим хтоническим существом. Бери пример с меня и держись на уважительном расстоянии.

– Как пожелаете.

– Однако должна сказать, что вино превосходное, особенно учитывая его происхождение. Надеюсь, ты обеспечила нам достойный запас.

– К счастью, да, ваше высочество.

– Но другие новости, боюсь, не лучше. Теперь у нас появился повод не доверять Серым шлемам Измора. И это очень тревожит.

Камеристка, набивавшая трубку ржавым листом, нахмурилась.

– Разве мы сейчас не плывем на соединение с изморским флотом?

– Если их не постигла какая-нибудь катастрофа, то да. Но как они нас встретят? Вот что сейчас важно.

– Я бы могла заглянуть…

– Нет, риск слишком велик. Путь форкрул ассейлов застит все… хм, это был поэтический образ или затертая банальность?

– Понятия не имею, – пробормотала камеристка, сосредоточенно раскуривая трубку.

– Какой пробел в твоем воспитании. Впрочем, не важно. Уже все равно поздно, ведь, как известно, в определенном возрасте мозг костенеет и становится невосприимчив к новому, за исключением всяких там языков, боевых искусств и так далее. У каждого ребенка есть период истинной гениальности, и длительность этого периода – единственный способ измерить ум. Так что, поскольку ты от природы сообразительна, вероятно, у тебя период повышенной восприимчивости длился месяцы, если не годы, но мы сделали тогда все, что посчитали нужным, а потому сожалениями уже ничего не исправишь… Кошмар, из чего это вино? Болтаю без остановки… Увы, у большинства людей период восприимчивости крайне короток. День? Полдня? И как только он прошел, его уже не вернуть.

– Прошу прощения, ваше высочество. Трубка раскурена.

– Хорошо, давай. И все-таки вино…

В каюту постучали, затем засов поднялся и в проеме возник старший помощник Скорген Кабан, он же Красавчик.

– Принцесса… ваше высокое высочество. – Лоб его озадаченно бугрился. – Я, это, извиняюсь. Там, наверху, срочное дело. Капитан просит вашего присутствия.

Фелаш вздохнула.

– Да, хорошо. Если только я смогу, ну, встать. Уф-ф… Подсоби-ка…

Камеристка помогла ей подняться.

– Веди, Скорген. – Фелаш вальяжно махнула рукой. – И постарайся пялиться на мою грудь не так нагло, раз уж не можешь сдержаться.

– Простите, ваше высочество. У меня только один глаз зрячий.

Пришлось остановиться и подождать, пока камеристка откашляется.

Шурк Элаль повернулась к подковылявшему старшему помощнику.

– Капитан! Ведьма шквала пьяна!

– Красавчик, а нельзя было шепотом? Приветствую, ваше высочество.

– О пьянстве рассуждают только плебеи. Позвольте уверить вас, капитан, что я ни пьяница, ни плебейка. Однако должна спросить, где же наш яггутский гость?

Шурк хмыкнула.

– Думала, вы столкнетесь по дороге сюда. Видите ли, как минимум один нож следует держать скрытым от чужих глаз.

– Нет, капитан, боюсь, что не вижу.

– Ну да, конечно. – Шурк указала перед собой. – На том корабле нас заметили и взяли курс в нашу сторону. Это не Престол войны. Надо полагать, из Колансийского флота.

Слегка пошатываясь, принцесса подошла ближе.

– Мамочки, – сказала она, – это корабль ассейлов. Командует как минимум низший Водянистый. Однако гораздо неприятнее то, что́ это означает.

– Имеете в виду, куда подевался изморский флот? – предположила Шурк Элаль.

– Именно. И если это недостаточно тревожит, то, боюсь, я сегодня буду не очень полезна в бою. Ритуалы были весьма изматывающие. А мы уже знаем, какую грозную силу представляют собой форкрул ассейлы, и в особенности их магический голос.

– Нет нужды напоминать, ваше высочество. Я, конечно, оказалась невосприимчива к этому колдовству, однако про мой экипаж того же не скажешь. А теперь еще, оказывается, вы не сможете нас защитить. Одного спрятанного ножа мы, стало быть, недосчитаемся.

– Что ж, поглядим. В конце концов, у нас есть еще моя камеристка.

Шурк бросила взгляд на телохранительницу принцессы, вспомнила ее бой с сестрой Долей.

– Ваше высочество, с чистым ассейлом она справилась не очень.

– Низшие Водянистые, капитан, отличаются именно тем, что кровь их, м-м, разбавлена и не столь сильна. В общем, поглядим, как будут разворачиваться события. В конце концов, и среди ассейлов могут быть изменники. А пока что предлагаю вам собрать экипаж и отправить в трюм.