Совок-17 - Вадим Агарев

С этим я и вышел из кабинета. В приёмной рыжая стервь подняла на меня свои нахальные глаза.

– Ну что, живой? Не подрались?

– Еле обошлось… – озабоченно вздохнул я. – С большим трудом уговорил Сергея Степановича не препятствовать нашему с тобой счастью! Скажи мне, душа моя Ирина, только честно скажи, ты готова стать матерью? Или я зря старался?

Постояв несколько секунд напротив рыжей девицы, намертво застывшей в ступоре и не дождавшись от неё хоть какого-то ответа, я развернулся и вышел из приёмной.

До городской прокуратуры теперь надо было доехать быстро. Пока цепочка мыслей, выстроенная опытным партийным функционером, не начала замещаться моими собственными. Более умными и на порядок изощрённее.

Глава 16

До городской прокуратуры я доехал быстро. После разговора с Копыловым в голове у меня уже стояла довольно ясная картина. А когда в таких делах картина начинает складываться слишком уж ладно и отчетливо, с действиями тянуть вредно. Начинаешь не думать, а жевать одно и то же по второму кругу. И от того не прибавляется ни дельных идей, ни пользы для реализации уже обдуманных. Один лишь понос сопутствующих мыслей.

У прокуратуры было спокойно и обыденно. Обычное рабочее утро. Люди в цивильном и в форме входили и выходили. С тем сосредоточенным видом, какой обычно бывает у тех, кто с утра уже несёт в себе чьи-то неприятности. Я поднялся на второй этаж, прошёл мимо машбюро, откуда через приоткрытую в коридор дверь уже стрекотали машинки. И вошёл в кабинет Колычева.

Кроме него там находился и Игумнов. Антон сидел за соседним столом. Он перебирал бумаги с тем усердием, с коим молодые сотрудники правоохранения обычно стараются показать, что уже выросли для серьёзной работы. На столе перед ним отдельными кучками лежали какие-то бумажки. В том числе и, как мне показалось, ответы на наши запросы. Наши, это в том смысле, что старшего следователя данного богоугодного заведения.

Колычев поднял голову, мельком оглядел меня и кивнул на стул.

– Садись! Что-то вид у тебя такой, будто ты с утра уже успел понять что-то очень неприятное в этой непростой жизни.

– Не без того… – не стал я оспаривать произведённого впечатления.

– Ну, может, оно и хорошо. Значит, время зря не теряешь и с кем-то уже пообщался! Надеюсь, по делу?

Я сел. Игумнов ничего изображать не стал, только подобрал поближе свои бумаги, чтобы не мешались моим локтям и замер. Тоже правильно. В таких разговорах лишние движения младших по разуму товарищей раздражают не хуже дурацких вопросов.

Колычев подвинул на край своего стола два листа.

– ИЦ по нашим старым местным случаям дал официальное подтверждение. Весенний – за общественным туалетом у автовокзала. Августовский – Лазарев. Роща у больницы. Даты, возраст, фабула – всё сошлось! И группа «А» из областного УУР тоже отписалась! – найдя на столе нужный документ, добавил он его к прежним двум.

Поднявшись со стула и подойдя ближе, я взял бумажки и одну за другой быстро пробежал по ним глазами.

– Значит, теперь это уже абсолютно точно, не догадка и, тем более, не самооговор! – удовлетворённо произнёс я.

– Теперь это официальный документ! – хмуро поправил Колычев. – Официальная бумага в нашем деле вещь не всегда удобная. Потому что работы добавляет…

Он снял очки, потёр переносицу и снова надел.

– И ещё. С утра мне было два неофициальных звонка. Один – из соседней прокуратуры. И как они только телефон так быстро нашли! Второй звонок – через область, по линии вашего ИЦ. В семьдесят шестом у соседей – мальчик где-то возле районной автостанции. В семьдесят пятом – ещё один, но на окраине. Пока это только звонки и справки. Чувствую, что главное веселье нам с вами чуть позже предстоит!

Игумнов перестал шелестеть бумагами совсем.

– То есть, местная арифметика закончилась и у нас заинтересованные соседи появляются? – уставился я на всерьёз озаботившегося советника юстиции.

– Пока еще такой уверенности у меня нет… – с сомнением в голосе возразил Колычев. – Она, эта, как ты говоришь, арифметика, только начинает дорожать. Вместе с твоим Шабашовым.

Он подвинул ко мне ещё один лист.

– Я подготовил первую волну запросов. Без шума. Без слов «серия», «маньяк» и прочей ереси. От которой у высокого начальства начинается нехорошее сердцебиение. Формулировка простая: «сходные по обстоятельствам преступления в отношении несовершеннолетних лиц. Вблизи объектов междугороднего и общественного транспорта, лесополос, лечебных учреждений и так далее». По годам, по территориям, по примерным срокам. Начиная с момента освобождения Шабашова из мест лишения свободы. Ты погляди и, если сочтёшь нужным, добавь от себя что-то. Может, твоё автобусно-стратегичемкое мышление что-нибудь сыграет.

Я взял лист и пробежал глазами текст.

– Нормально. Только вот здесь «ориентировочно соответствующие» лучше убрать. Слишком уж похоже на оправдание ещё до того, как нас успели упрекнуть. А оправдываться нам пока рано, да и не в чем!

Колычев забрал лист обратно, вычеркнул два слова и вернул мне. Потом положил ручку на стол и посмотрел на меня уже внимательнее.

– Теперь ответь мне на один вопрос, Корнеев! Как ты думаешь, если по соседям вылезут ещё два-три похожих эпизода или, не дай бог, более того, что тогда будет?

Я помолчал. Не потому, что не знал ответа на поставленный вопрос. Он у меня у самого уже уже давно стоял в голове. Стоял и смердел, как грязная посуда после пьянки на кухне морально разложившегося холостяка.

– Ничего хорошего не будет. Для нас. Сначала будет скандал. Или скандалы. В зависимости от того, в скольких субъектах неправосудные приговоры вылезут. Ну, а потом уже будет драка! – не мигая глядя в глаза старшего следователя, ответил я.

– Скандалы, это само собой, это понятно! А драка-то за что?

– За дело. И за священное право считать, что это именно они первые всё поняли. Соседи не захотят отдавать ничего. Инстинкт самосохранения сработает. Это раз! Область наша обязательно захочет прибрать дело к себе. А если запах дойдёт до Ну и Москва, само собой! Там быстро найдутся желающие прибрать к рукам практически уже раскрытое дело. За которое потом и ваш Руденко, и наш Щелоков на награды, и должности не поскупятся!

Колычев кивнул. Не то, чтобы одобрительно. Просто кивнул.

– И что предлагаешь? С учетом тобой перечисленного?

– Простую вещь предлагаю. Если соседние эпизоды подтверждаются, дело это от себя нельзя отпускать! Все вновь открывшиеся обстоятельства и трупы следует подтягивать, и присоединять к нашему делу! Это у нас в руках