Совок-17 - Вадим Агарев

За всё время, пока я с комсомольской пылкостью выдавал на гора свой монолог, Колычев ни разу меня не перебил. Только хмурился. Не шибко довольно.

– Продолжай.

– Если клювом прощелкаем, каждый начнёт варить свою кашу. Где-то среди нераскрытых мёртвым грузом лежит глухарь и это еще полбеды! А где-то, я совсем того не исключаю, уже кого-то виноватым назначили и осудили. И тогда вместо единой нашей линии появятся сразу несколько интересов. В каждом УВД и прокуратуре любой из областей сидит свой начальник и защищает свою прежнюю отчетность, и свою собственную задницу! И как только всё это дерьмо вылезет наружу, наш Шабашов превратится из найденного нами зверя в предмет неравного торга!

Я поочерёдно обвёл угрюмым взором обоих слушателей. Даже, если товарищ Колычев, более взрослый и более опытный по сравнению с Антоном, догадывался, что я имею в виду, то и он всю ситуацию в полной мере не просекал. Это было хорошо видно даже невооруженным глазом старого и прожженного полкана. Познавшего все тонкости межведомственных эмвэдэшно-прокурорских игрищ. Неизбежных в подобных ситуациях.

– Владимир Васильевич, вы как думаете, если за грехи нашего Шабашова кто-то в соседних областях уже осужден, тамошние товарищи сильно нашему успеху обрадуются? А, если их бедолага к высшей мере был осужден? И они уже успели приговор в исполнение привести? Вы бы на их месте после получения наших запросов чем занялись?

Ответом мне было мертвенно- тугое молчание и напряженный взгляд товарища Колычева. Стало быть, не проклюнулось… Что ж, значит, всё хуже, чем я полагал. Страна непуганных идиотов. Голодное и до крайности наивное Поволжье! Ладно, придётся продолжить сеанс ликбеза в отдельно взятой сельской местности.

– Не знаю, как вы, а я бы на месте тех достойных номенклатурных руководителей, не медля ни секунды, метнулся бы к своим покровителям в Москву. И предложил бы своим столичным кураторам в Генпрокуратуре и МВД Союза смешать нас с дерьмом! Говоря «нас», Владимир Васильевич, это я имею в виду себя, вас и вот этого молодого человека! – наплевав на элементарные нормы приличия, ткнул я указательным пальцем в растерянно хлопающего ресницами Антона.

Игумнов коротко кашлянул, будто бы поперхнулся холодным пивом. Колычев неодобрительно покосился на него. Хотя я видел, что и сам он за моими мыслями тоже не поспевает.

– Что, Антон, страшно стало? – ободряюще, но невесело подмигнул я напарнику.

– Немного, – честно признался тот. – Но только я пока не понимаю, зачем кому-то в Москве нас с говном перемешивать? Мы-то в чем виноваты? Мы же особо-тяжкое преступление раскрыли!

– Раскрыли, Антон, конечно, раскрыли! – непроизвольно вздохнул я. – И ты правильно делаешь, что не понимаешь! – отступив от холодной логики циничного бюрократа МВД РФ двадцать первого века, успокоил я наивного историка КПСС. – Ты не потому этого не понимаешь, что дурак, нет, просто ты ещё не совсем испорчен служением советской Родине! Мать её, суку, за ногу…

Произнося последнюю фразу, я мысленно чертыхнулся и оборвал себя на полуслове. Потому что до разума наконец-то дошло, что сейчас не то время и совсем не то место для таких крамольных речей.

Пропустив мимо ушей мою возмутительную антисоветчину, младший советник юстиции всем телом подался вперёд.

– Ты думаешь?!! – неверящим взглядом впился он в моё лицо. – Нет, Корнеев, не может такого быть! – всё же догоняя ход моих мыслей, замотал головой прокурорский.

– Еще как может! – безжалостно пресёк я его попытку спрятать голову в песок. – И вы, Владимир Васильевич, должны данную реальность понимать лучше меня! Намного лучше! Потому что систему и её порядки вы знаете изнутри, и гораздо лучше моего! Хотя бы в силу того, что вы работаете дольше!

Я умолк. Потому что хотел, чтобы дальнейший разговор на поднятую тему продолжил сам товарищ Колычев. Но тот проявил непростительное для майорского звания малодушие. И рта своего не открыл. Дабы вслух обрисовать двум неопытным молодым операм из райоргана внутренних дел ближайшие их перспективы. И для себя, кстати, тоже. Вместо этого он продолжил вопросительно созерцать мою переносицу.

В который уже раз тяжко и шумно выдохнув из себя недоиспользованную азотно-кислородную смесь, я продолжил своё нерадостное повествование. Но обращаясь не к старшему следователю городской прокуратуры, а к своему малоопытному напарнику. – Видишь ли, друг мой Антон, слишком много особо-тяжких деяний грузанул на себя наш Витя! Помимо наших малолетних покойников, он еще и в трёх соседних областях отметился. Разумеется, если не наврал по запальчивости. Но я почему-то думаю, что он не наврал. Во-первых, потому что сам его колол и сам его эмоции наблюдал! Воочию, так сказать! Скажу тебе больше, Антон, я вполне допускаю, что он мне еще не всё рассказал. Далеко не всё! Не первый это маньяк в моей практике и даже не второй! Никогда не было, чтобы эти упыри кололись сразу и до самой жопы! Никогда!

– Погоди, Корнеев! – резко встрепенулся оживший вдруг советник юстиции. – Это когда ты успел с маньяками поработать? Да еще не с одним?! Где это ты таких специфических знаний о их психологии набраться успел? Я девятый год следователем в прокуратуре работаю и ничего подобного мне на память не приходит!

Обматерив себя в очередной раз за невовремя утраченную бдительность, я убавил пыл и повернулся к товарищу Колычеву.

– Извините, Владимир Васильевич, но время раскрывать все подробности моих знаний еще не пришло! – добавил я многозначительной печали в свою прежнюю грусть. – Но обещаю, как только сроки секретности выйдут, я вам первому обо всём расскажу! Сразу же! Вам и Игумнову! – заранее предвосхитил я возможные поползновения напарника на мою откровенность.

– А я всё равно не понимаю, нам-то чем может грозить вся эта история? – задумчиво помолчав пару секунд, не пожелал уняться бывший историк и по совместительству маммолог-общественник. – Ведь это же не мы с вами тех детей убивали и насиловали!

Старший инспектор Игумнов с искренним недоумением переводил свой взгляд с меня на товарища Колычева, а потом обратно.

– Не мы, тут ты абсолютно прав, коллега! – вынужден был я согласиться с Игумновым. – Но ты поверь, нам с тобой от этого легче не будет! Нам и вот ему! – без особого почтения кивнул я на младшего советника юстиции. – Орехов нам всем троим отсыпят! По самое первое число!

Бросив взгляд на хозяина кабинета, я с удовлетворением отметил, что распинался я не зря. Старший следователь прокуратуры уже вкурил, куда я клоню и лицо его по этой причине радостным не выглядело. Но и нужных мне кондиций