Экспедитор - Александр Афанасьев

Потом был подход второй группы, штурм и зачистка Казанского оптико-механического, где мы, несмотря на весь наш опыт и наработки, все же потеряли троих, причем двоих разорвал один и тот же монстр. Сумел перепрыгнуть щит, гад…

Но мы все же сделали…

Потом – уже на крыше, где мы курили, пили чай и дежурили, – ко мне подошел Мешок. Понятно, не сам, послали сказать.

– Сань?

– Ну.

– Говори, в морду не дам.

– Короче… ты бы поосторожнее в выражениях. Сотрудника завалили… на это по-разному можно посмотреть.

Я повернулся:

– Как?

– Ты телик смотришь? Видел, что в Украине произошло?

– Видел.

– И что ты видел? Милиция с народом, «беркута с уродом» – не слышал такого? Ты хоть представляешь, сколько ненависти к ментам?

– И что ты предлагаешь? Как у хохлов, всех пинком под зад?

– Ты дурак, что ли?

– Сань, ты меня с юности знаешь. А я знаю тебя. Ты знаешь, я не либераст отмороженный, который ментов ненавидит всеми фибрами своей души. Но вам – всем, и тебе лично, и тем, кто тебя послал поговорить, – надо решать.

– Чо решать?

– Как жить. Те менты, которых мы кончили, – надеюсь, что там никто не выжил, проверять времени не было, – были оборотнями и убийцами, отвечаю. Мразью. А вам надо решать, как к этому относиться. Либо для вас ближе они, потому что они с ксивами и под погонами и вы знаете, что они свои, хотя они мразь мразью. Либо ближе я, мы, люди, – а они чужие, и надо их пристрелить и забыть. И решение надо принимать быстро, прямо сейчас. Потому что сейчас ксива уже не играет роли, у людей стволы на руках. И если вы опять возьмете за правило своих отмазывать и покрывать, то вас просто порвут. Общими усилиями. И смотаться будет некуда. Везде сейчас одно и то же. Так что решайте.

Саня сплюнул вниз, проследил за плевком.

– Это легко сказать.

– А что сложного?

– Тебе не надо объяснять, в группе люди – все нормальные, крыс нет. Но почему на нас волком и сейчас смотрят?

– Сань, а вот и ответь для себя – почему? Честно ответь.

Ответа не было.

Бывшая Россия. Ростовская область

Девятьсот сорок четвертый день Катастрофы

Продолжение

Блок на дороге был построен капитально, по типу того самого, на трассе «Кавказ», с тремя этажами. Около блока машин сейчас не было, в трубу был виден разбитый огородик, огороженный колючкой.

Все правильно, казаки – люди хозяйственные.

Собственно, схема стандартная: белый флаг – и вперед. На скорости не более десяти. Когда мы подъехали к бетонным блокам, показался казак, одетый дико: низ – штаны с лампасами, верх – куртка ГИБДД, и еще жезл у него был, настоящий, полосатый. Этим жезлом он показал съезжать в карман.

– Не местные?

– Нет.

– Куда едете? И к кому?

– Старшего по званию пригласите.

– А ху-ху не хо-хо?

– Ты чего, казак, совсем припух на службе? – сказал я. – Гони атамана сюда, живо! С Волги приехали.

Казак мрачно посмотрел на меня, на пистолет в кобуре. У него, кстати, «стечкин» был, редкость сейчас, мало их осталось.

– С Волги?

– Пост два – Циклону, пост два – Циклону. Что, заснули там? Пост два, тут делегация целая с Волги. Атамана просят… Так точно. Есть…

Минут через пятнадцать в поле зрения появилась небольшая колонна: автобус «ПАЗ», старый, какие по райцентрам ходили, и за ним БТР. Но БТР наш, восьмидесятка, правда, флаг какой-то не наш.

Я не удержался, посмотрел. Господи, ну и нарисовали.

– Ты по званию кто будешь, военный?

– Хорунжий Донского казачьего войска, не видишь, что ли?

– Вижу. А это что за флаг на коробочке?

– Наш.

– А зачем там голый мужик?

– Это наш флаг, исконный, голый казак на бочке с вином. Типа все пропил с себя, только саблю оставил. А что, претензии имеешь?

Я пожал плечами:

– Да не. Какие могут быть претензии. Это у командования к такому должны быть претензии. За проипание вверенного имущества…

Подкатил автобус, подкатил БТР, казачки споро заняли оборону… а вот БТР у них был старый. «Восьмидесятка» – но без тепловизора. Это хорошо, значит, снайпера они не увидят.

После из автобуса выбрался мужик камуфлированный, лет пятьдесят. Но вместо уставного головного убора – казацкая папаха, и еще неуставной пояс с шашкой (я, кстати, заметил, что тут чуть не половина с шашками). Погоны тоже не уставные.

Подошел, посмотрел на меня испытующе – ну смотри, за посмотр денег не возьму. Я оделся поскромнее, не так, как на ульяновский торг, а то еще зависть казаков обуяет. А зависть – чувство плохое.

– С Волги идешь, говоришь? Кто такой?

Я достал удостоверение, предъявил.

– Александр Дьячков. Депутат Горсовета Ижевска. Прибыл от республики Удмуртия для переговоров.

Камуфлированный посмотрел на удостоверение, потом на меня.

– Депутат… – протянул он.

Такие вопросы надо сразу решать.

– Да, – пожал плечами я, – а в чем проблема? Во мне? Или в депутатстве?

– Да ни в чем.

– Нет, вы скажите, – вежливо настоял я, – в чем проблема-то? Меня избрал в горсовет трудовой коллектив оружейного завода. По вполне честной процедуре. И я вот сейчас мотаюсь, решаю от имени коллектива проблемы и пытаюсь загрузить их работой, чтобы производство не простаивало. Если я не буду этого делать – изберут другого депутата. Так в чем проблема-то?

Камуфлированный криво усмехнулся.

– А что такой наезжий-то?

– Да я не наезжий, просто сразу все точки над ё расставляю, чтобы потом недопонимания не было.

– Недопонимания… ладно, пошли в автобус.

Тронулись.

Автобус первым, дальше идет наш «УАЗ», дальше «буханка», дальше одна за другой фуры, дальше БТР. Вроде как конвоируют: в том же Тольятти бы сказали: «Прими по-братски», а тут ничего не говорят. Не знаю, как тут жизнь устроена и вообще – Россия ли это. Я слышал, казаки вообще огорчаются, если назвать их «мужиками», и тут же поправляют – мы не мужики, мы казаки. В Тольятти опять бы сказали – мужики на промке пашут. Но было бы приятнее понимать, что вот этот вот казачина и остальные относят себя все же к русскому народу, считают себя и нас одним целым. Нет, это не значит, что я в ответ тут же пятьдесят процентов скидку сделаю или весь товар подарю. Но за скидку поговорить можно будет.