Обречённая - Тери Терри

– Так это была ты? Прости, что заставила тебя волноваться.

Я качаю головой: от нетерпения и растерянности не могу подобрать слов, что для меня не характерно, но мне удается выразить свои чувства:

– Это изумительно!

– Что?

– Идея, тег, весь замысел «БЕДЫ». Я в восторге. Это удивительно, восхитительно и смело. Я хочу присоединиться.

– Нет, Ава. Это слишком опасно.

– Что? А для тебя – нет?

– Я имею в виду, что тебе нельзя оступаться.

Я пожимаю плечами.

– Не думаю, что замдиректора сможет отнять мою стипендию из-за какого-то поста. – Я пристально смотрю на Сэм. – Ты что-то утаиваешь. Что ты скрываешь?

– Прекрати, пожалуйста. Перестань читать мои мысли. Меня это пугает.

– Скажи мне, Сэм.

– Это касается твоей стипендии. Я узнала только после твоего переезда: школа не давала тебе повышенную стипендию. Расходы покрыл папа.

Я в изумлении смотрю на нее. Мне и раньше приходило в голову, что это родители Сэм просто хотели нас таким образом разлучить, но решила, что неблагодарно подозревать в подобном людей, которые столько для меня сделали.

– Но зачем притворяться? Почему просто не рассказать?

– Или хотя бы не спросить, чего ты хочешь?

– Так это все-таки доброта и щедрость или…

– Или контроль и покровительство?

– Э… Да. Думаю, всего по чуть-чуть.

– Слушай, у нас произошла большая ссора. Он считает, что я не в состоянии принимать решения или судить, что хорошо, а что плохо. Но это касается не только меня, а всех людей определенного возраста. За нами надо присматривать, потому что нам очевидно нельзя доверять. Мы опасны для самих себя и друг для друга. Ему и в голову не придет спросить, чего ты хочешь.

– Ты злишься на него, да?

– Да. Есть немало причин. Только подумай. Они, все их поколение, привели страну к упадку. Что они сделали, когда Европу охватили политические и экономические волнения? Они проголосовали за выход из Евросоюза. А ведь большинство этого на самом деле не хотело, ну, или попросту поленилось голосовать, или проголосовало будто бы наперекор государству – и вот к чему это привело. Границы закрыли, людей вышвырнули, многим, как твоей маме, просто не оставили выбора. И все становится только хуже и хуже. Но виноваты почему-то оказываемся мы.

– Ты права. Винят нас, но мы всего лишь не согласны с тем, что сделали они. Хочу помочь, хочу участвовать. И не просто хочу – мне это нужно: я чувствую себя снова живой, когда перестаю думать о своих проблемах.

– Не позволю тебе рисковать из-за меня.

– Это не из-за тебя, Сэм. Этого хочу я – ради себя. Я так решила.

Она вздохнула.

– Не прощу себе, если с тобой из-за меня что-то случится. – Она откидывается назад, и я внимательно ее изучаю.

– Что случилось?

– Я принесла сегодня телефон в школу.

– Сэм! Что с ним случилось?

– Я удалила все данные. Шарлиз увидела и забрала телефон. Они выспрашивали, откуда у нее незарегистрированный телефон. Я очень боюсь, что на нем найдут какие-то следы и она попадет в неприятности.

– Ты же не заставляла ее.

– Нет. Но, думаю, она считает, он нужен мне, чтобы общаться с Лукасом.

– Она думает, вы встречаетесь? А вы встречаетесь?

– Мы не мешаем людям так думать, – говорит она, но чувствуется какая-то неуверенность в словах – то ли ей неуютно из-за маскарада, то ли потому, что между ними и правда что-то происходит. – Наверное, стоило рассказать Шарлиз правду. Лукас решил использовать ее втемную как посыльного – спрятал телефон в коробке, о чем Шарлиз не знала.

– Значит, ее втянул Лукас, а не ты.

Сэм задумчиво склонила голову.

– Наверное. Хотя я сама просила Шарлиз и Рут организовать нам с Лукасом встречу, не объясняя причин.

– Это не то же самое, что подложить кому-то незарегистрированный телефон, – возражаю я, и чем больше думаю об этом, тем больше мне не нравятся действия Лукаса. Хоть я и думаю, что они с Сэм поступили храбро и правильно, честно ли использовать Шарлиз?

– Не знаю. Наверное. Нужно было после все ей рассказать, да?

– Думаю, правда бы немного запоздала. К тому же безопаснее для нее не знать, в чем вы замешаны. По крайней мере теперь, если спросят, она может честно ответить, что ничего не знает о «БЕДЕ».

– Но если бы я рассказала, она хотя бы знала, как опасно брать телефон.

– Уже ничего не поделаешь.

– Пожалуй, что так. – Она выглядит измученной. – Я была ей плохой подругой последнее время. Но ты права. Я не могу принимать за нее решения или за тебя, как и ты не можешь принимать за меня.

– И?

– Пожалуй, ты в силах кое с чем помочь. Мне надо подумать.