Палач - Евгений Бабарыкин

– Я не понял… Что значит, отказался? Ты инструкцию знаешь?

– Так точно…

– Что нужно делать, если задержанный отказывается сложить оружие?

Повисла пауза, затем Роман неохотно произнес:

– Стрелять на поражение.

Командир помолчал, давая провинившимся осознать всю степень их проступка. Потом перевел взгляд холодных голубых глаз с меня на собаку и зло прищурился:

– А это еще что такое?!

– Он сказал, что это его!

– Сидельников, который Павел…

– Я!

– Что нужно сделать, когда видишь в городской черте собаку ближе чем в пятидесяти метрах?

Я услышал, как у меня за спиной Павел сглотнул:

– Стрелять на поражение…

– Почему собака на улице?!

– Иван Андреевич…

– Молчать! Мать вашу так! До конца месяца на уральском направлении!

– Есть! Есть! – два голоса слились в один.

– Надеюсь, вас таки сожрет адская гончая, – проворчал командир охотников.

– Брось оружие, – спокойно сказал он мне, посмотрев в глаза.

Я выдержал его взгляд и только через несколько секунд сказал, медленно подняв руки вверх:

– Ты видишь? Я пришел с миром. Ружье висит у меня за спиной, я никому не угрожаю. Я хочу поговорить.

– Сначала сдай оружие, а потом будем разговаривать.

– Если я сдам дробовик, то со мной уже никто не будет разговаривать. Ты отдашь команду, и меня скрутят твои ребята.

– Команду я могу и сейчас отдать… – теперь он смотрел на меня с интересом.

– Можешь, но зачем рисковать? Пару человек я успею завалить, верно?

– Может, так, а может, и нет… В последний раз прошу – сдай оружие.

– Так мы только время потеряем. Хочешь, скажу, что будет после того, как я отдам дробовик и ты меня арестуешь?

– Ну?

– Ты прикажешь посадить меня в тюрьму или как это у вас тут называется. Потом, когда придет срок, вы обколете меня антидепрессантами или еще какой-нибудь гадостью и отведете прямиком к демону.

На площади стало тихо, как в могиле. Рыжая нервно зевнула и со стуком захлопнула пасть. Несколько человек за спинами охотников вздрогнули.

– А хоть бы и так… – медленно сказал Иван Андреевич и повел широкими плечами. – Что ты можешь сделать? И почему это потеря времени, как ты говоришь?

– Потому что ваш демон меня не тронет. И позовите-ка мне вашего посредника.

– Какого еще посредника? – спросил охотник явно только для того, чтобы потянуть время.

– Обычного, – спокойно ответил я. – Того, кто у вас жертвы к демону водит.

Я думал, что тихо было до этого. Нет, вот теперь стало тихо. Зрители даже дышать перестали.

Несколько долгих секунд охотник думал, наморщив нос. Наконец он махнул рукой одному из бойцов:

– Сиплый, сгоняй за Дмитрием.

– Есть.

Парень закинул автомат за спину и пошел прямо на толпу. Перед ним расступились, и я услышал тяжелый стук армейских берцев по асфальту.

Пока он не вернулся, на площади стояла тишина. Только дети на площадке, не понимающие в чем дело, вернулись к своим играм, и оттуда иногда слышались их крики. Но тоже – приглушенные, как будто и малыши осознавали всю важность момента.

Посыльный вернулся, тяжело дыша.

– Он это… Щас придет, сказал. Дома был, – зачем-то пояснил он командиру.

Еще через несколько минут сквозь раздавшуюся в стороны толпу ко мне подошел молодой еще мужчина, лет на пять старше меня. Одного со мной роста, он был поуже в плечах и вообще несколько субтилен. Мне показалось, что он болен чем-то хроническим – серые щеки ввалились, облепив скулы, а черные, глубоко посаженные глаза нездорово блестели.

Он быстро окинул меня взглядом, и я понял, что он заметил все – и ружье у меня за спиной, и Рыжую, прижавшуюся к ногам, и то, что, несмотря на враждебно настроенную толпу, я почти спокоен. Мужчина отвел взгляд и повернулся к старшему охотников. Молча.

Видимо, ничто не ново в этом мире. Не я один охотников недолюбливаю. Наверное, профессия дает о себе знать.

– Что смотришь? – первым отвел взгляд Иван Андреевич и кивнул на меня: – Вон поговори с ним… Говорит, что не годится на роль жертвы…

Посредник повернулся ко мне и теперь внимательнее посмотрел мне в лицо. Кажется, он понял. Я шагнул ему навстречу и протянул руку.

– Приветствую. Я из Уральска. Меня зовут Сергей… Палач. Это прозвище у меня такое, – пояснил я ему.

– Доброе утро, – хрипло пробасил он и ответил крепким рукопожатием. – Дмитрий. Дмитрий… Иуда.

Я заметил, как скривился начальник охотников.

Мы понимающе обменялись с коллегой улыбками.

– Есть разговор, Дима.

– Не вопрос, Сергей. Давай только отойдем в сторону.

Он повернулся и пошел прямо на толпу. Перед ним быстро расступались. Я двинулся следом, держа пальцы на голове Рыжей, чтобы она не нервничала.

Следом за нами направились два охотника с автоматами наизготовку. Дмитрий повел меня по дороге в противоположную Уральску сторону. Отойдя на двадцать метров, так что толпа нас уже не могла слышать, он сделал знак охранникам, чтобы они не приближались.

– Хорошая у тебя собака, – сказал Дмитрий.

– Наверное, лучшая, – сказал я. Вполне возможно, что Рыжая вообще единственная сейчас на Земле собака, которой вдруг стал необходим человек.

– Хотел бы я себе такого друга, – признался Дмитрий.

Или просто друга. Уж кто-кто, а я его прекрасно понимал.

– Ну, что у тебя за дело? – напрямик спросил он.

– Вчера ваши поймали двух моих земляков. Парня и девушку…

Я сделал паузу и, дождавшись кивка Дмитрия, продолжил:

– Мне нужно их забрать. Они мои.

Дмитрий удивился:

– Что значит, твои?

– Парень должен был стать жертвой, но убежал. А девушка… Это моя девушка.

Дмитрий только крякнул, но ничего не сказал. Спасибо ему за это.

После паузы он признался:

– Это практически невозможно… – Он кивнул на толпу людей, настороженно поглядывающих в нашу сторону. – Но… Я попробую. Жди меня здесь. Это со старшим нужно говорить.

Он пошел обратно, по дороге сделав знак охранникам не приближаться ко мне. Я огляделся по сторонам и сел на мокрый камень на обочине, подоткнув под задницу куртку. Порылся в кармане и достал жестянку из-под леденцов, где храню табак и куски газеты, нарезанные на квадраты. Свернул себе папироску и закурил, выпустив дым вверх. Рыжая осторожно подвинулась ко мне и понюхала воздух. Недовольно сморщила нос и чихнула, из мести оплевав меня слюнями. Впрочем, собака вильнула хвостом и уселась рядом, уставившись на двух охранников, так и оставшихся стоять на почтительном расстоянии. Рыжая внимательно наблюдала за ними и поднимала верхнюю губу, обнажая великолепные клыки, как только они приближались на лишние сантиметры в мою сторону. Я видел, что парни трусят, люди забыли, каково это – не бояться собак…