Глубина - Сергей Лукьяненко

Специалисты всех мастей будут исследовать его, снимать энцефалограммы и замерять мыслимые и немыслимые параметры. Неудачника будут усаживать перед компьютерами разных типов, подключать и отключать модемы, привозить к телефонным линиям и прятать в подземные бункеры. И требовать – войди в глубину… расскажи, что ты чувствуешь… какое ощущение возникает в большом пальце левой ноги при входе в виртуальность и как меняется стул после трех суток в виртуальном мире. Проведет он остаток своих дней где-нибудь на охраняемой швейцарской вилле или в пустынях Техаса, в каком-нибудь научном центре ЦРУ. Очень ценная и уважаемая морская свинка.

Впрочем, он русский, наверное – российский гражданин. Если кинуть информацию о Неудачнике в открытую сеть или соответствующим органам…

Я даже засмеялся от собственной наивности. Ну и что? Пошлет старушка Россия авианосцы и танковые бригады на охрану Неудачника? Мало ли талантливых программистов было вывезено из страны – четырнадцатилетнего парнишку из Воронежа Сашу Морозова, например, увезли спецрейсом. Никому у нас не нужны мозги. Разве что разведка соберет остатки былой смелости и перехватит Неудачника. Лишь для того, чтобы замуровать в собственном исследовательском центре, где-нибудь в Сибири или на Урале…

Когда возникала глубина – ее знаменем была свобода.

Мы независимы от продажных правительств, обветшалых религий и пуританской морали. Мы свободны во всем и навсегда. Информация не имеет права быть засекреченной – и мы вправе говорить обо всем. Свободу передвижений нельзя ограничить – и Диптаун не будет знать границ. Мы отстоим свое право иметь все права. Мы изгоним из наших рядов лишь тех, кто восстанет против свободы.

Как наивны и восторженны мы были!

Люди нового, кибернетического мира, свободного и безграничного пространства!

Упивающиеся свободой, играющие ею, словно ребенок, вставший с постели после долгой болезни, радостные и гордые собой. Интересы глубины – все для нее, все во имя ее, во веки веков… аминь.

Но почему я все-таки верю в эти смешные лозунги с той же радостью, как в детстве верил в коммунизм?

Почему мне так хочется верить – вопреки всему?

Преступая законы, громя чужие компьютеры, воруя чужую «интеллектуальную собственность», не платя нищей родине налоги, не доверяя никому, кроме десятка друзей, – и верить во что-то теплое, чистое и вечное? В свободу, доброту и любовь?

Наверное, я просто из той породы, что иначе жить не умеет.

И, в общем, никто мне не мешает верить в свободу и дальше. Отсидевшись в реальности десяток дней, сменив каналы входа в глубину и сетевой адрес.

Верить – очень просто.

Я смотрел на трехмерную сетку нортоновской таблицы, на ровненькие строчки директорий и поддиректорий. Три гигабайта, и все заполнены под завязку. Служебные программы, вирусы-антивирусы, кусочки Викиного «сознания», музыкальные файлы и игры, ворованная информация и свежие книги, еще не успевшие выйти из стен типографии. Вон «Сердца и моторы – снова в пути» Васильева, вон свеженький детектив плодовитого, как пиранья, Льва Курского, вон нашумевший роман Олди. Выйти сейчас, купить много-много пива, распечатать на стареньком «Лазер-джете» пару книжек, завалиться на тахту. Отоспаться – вволю! А господин Урман, которого я никогда не увижу воочию, и господин Без Лица, которого не увижу тем более, могут сражаться с Вилли-Гильермо за Неудачника…

Никогда мне не нравились дураки и камикадзе.

Я взял с корпуса своей «пятерки» телефонную трубку, набрал номер Маньяка. Мне опять повезло – он не болтался в виртуальности и не спал.

– Алло!

– Шура, это я.

– А… – Маньяк убавил тон.

– Ты не занят?

– Ну… немного.

– Программу пишешь?

– Нет, картошку чищу. Галя ужин готовит.

– Поздравляю.

– С чем? – насторожился Маньяк.

– С примирением!

– А… да, ерунда.

Злоупотреблять его временем да еще в условиях недавнего воссоединения с супругой, не стоит.

– Шура, скажи, возможно войти в «Лабиринт Смерти» с оружием?

– С вирусом, что ли? Тебе «BFG» мало? – Маньяк начинает веселиться. – Шутишь. Это пространство в пространстве, созданное с жестко заданными целями. Проще в Пентагон вирус засунуть, чем через фильтр «Лабиринта» пронести.

– Уж не ты ли им фильтр делал?

– Нет, – с сожалением сознался Маньяк. – Не я. Но я знаю, кто и как его делал.

– И как?

– Во входном портале твой внешний образ копируется. Если при тебе есть программы, любые, то они отсекаются. Через сервер «Лабиринта» проходит твоя точная внешняя копия.

– Никак не обойти? – беспомощно поинтересовался я.

– Подумай.

– Что-то часто приходится… надоело уже, – буркнул я. – Шура! Ну скажи, можно пробить фильтр?

– Пробивают только стены лбом, – наставительно сказал Маньяк. – Что случилось?

– Очень скверная история. Очень.

– Для кого – скверная?

– Для всей глубины. И для одного хорошего человека.

– А для тебя? – в лоб спросил Маньяк, и я невольно вспомнил «Трех мушкетеров».

– Полный швах. Можешь поверить.

Маньяк ответил не сразу. Даже начал что-то насвистывать.

– Шурка!

– «Warlock – девять тысяч» тебя устроит?

– А что это?

– Локальный вирус. Как обычно.

– И он пройдет через фильтр?

– Может быть.

– Шура, я тебя не очень отвлекаю? От картошки? – охваченный внезапным раскаянием, спросил я.

– Ничего, уже дочищаю…

Я радиотелефоны не люблю. Хватит мне излучений от родного компьютера. Маньяк, наоборот, жизни без них не мыслит. Вот и сейчас, наверное, стоит, прижимая плечом трубку, и сдирает с картошки кожуру.

– Залей мне его.

– Прямо так и залить?

– Да, – набравшись наглости, попросил я.

– Подожди, не все так просто. Ты какими программами пользуешься для создания облика?

– Разными… «Биоконструктор», «Морфолог», «Личина»…

– Ясно. В какой личности будешь пользоваться вирусом?

– Личность номер семь, «Стрелок». «Ганслингер»…

– Расширение какое у файла?

– А? Расширение? Кажется…

– Врубай терминал, – устало приказал Маньяк. – Ставь полный доступ на пароль… ну, например, «12345».

– Один-два-три-четыре-пять, – как дурак, повторил я.

– Цифрами! – уточнил Маньяк. – Я сам все настрою.