Глубина - Сергей Лукьяненко

– Конечно. Рискованно пропускать секретную информацию через чужие линии – даже самых надежных провайдеров. Мы имеем собственные каналы в двенадцати городах, где проживают наши сотрудники.

– Но тогда невозможно обнаружить Неудачника! Я подхожу к карте, отыскиваю ресторан «Три поросенка», вовремя спохватываюсь и тычу пальцем в другое заведение, неподалеку. Там я был лишь пару раз, и мне не понравилось. Слишком шумно и помпезно.

«63/2».

– Вот это более распространенная картина, верно? В пространстве ресторана гуляют шестьдесят три человека, но лишь двое вошли через его собственный телефонный канал!

Урман кивает.

– Мы вышли на «Лабиринт» иным образом.

Я уже не помню о том, что передо мной хитрый и не слишком доброжелательный собеседник. Мне интересно разгадать, каким путем они отыскали человека, не входившего в глубину.

– Так… прослеживать каждый отдельный сигнал – немыслимо. Дорого, долго, да и запрещено.

Урман смотрит на меня с таким самодовольством, словно это он сам решил проблему, а не отдал приказ специалистам.

Подумаем. Иногда полезно.

Вот – поток электронных импульсов. Сейчас не важно, откуда он взялся. Это информация – простенькое трехмерное изображение человека, Неудачника. Она входит в компьютер, создающий тридцать третий уровень «Лабиринта», возможно – через модем, а возможно – и непосредственно в процессор. Компьютер помещает изображение в начало уровня и готовится управлять перемещениями Неудачника, транслировать его голос остальным игрокам, рассчитывать эффект его выстрелов, перемещать камешки, задетые его ногой. Ну и, конечно, отсылать Неудачнику картинки, которые он видит левым и правым глазом, звуки, которые он слышит, те толчки, которые он чувствует посредством виртуального комбинезона.

Стоп – куда отсылать? Если он не входил в глубину?

Получается сбой. Компьютер обрабатывает действия Неудачника, но не знает, откуда они взялись и куда посылать результаты. Это может отразиться на показателях сервера? Должно. Но на очень специфических – на чем-то вроде соотношения между объемом обрабатываемых процессором данных и количеством посланной-принятой по модему информации. Надо заранее интересоваться этим показателем, чтобы за несколько часов выявить сервер, на котором появился незваный жилец…

– Вы ждали его, – говорю я. – Вы знали, что он появится!

– Допускали такую возможность, – уточняет Урман. – Рано или поздно должен был появиться человек, способный входить в виртуальность самостоятельно.

– Без компьютера? – Я произношу этот бред, который – вот ведь смешно – даже не покажется бредом любому, далекому от компьютеров и сетей! Это так же смешно, как представить себе человека, умеющего подключаться к телефонной линии. Это просто глупо.

Но Урман может быть кем угодно, кроме дурака. Он простой миллионер, извлекающий для «Аль-Кабара» прибыли отовсюду – из земных недр, космических спутников-ретрансляторов и простуженных носов.

– Не только мы работаем над альтернативными вариантами общения с компьютером, – говорит Урман. – Клавиатура, мышь, шлем и комбинезон – все это остатки невиртуальной эпохи. На очереди – прямое подключение к зрительным и слуховым нервам. Разъемы… – Он крутит пальцами у виска, то ли сомневаясь в собственном здравомыслии, то ли пытаясь изобразить розетку, пристроенную за ухом. – Но этот путь требует очень серьезной работы над менталитетом общества. Труднее сломать психологию людей, чем просверлить черепную кость и воткнуть в мозг микросхему. Если этого не потребуется… если можно будет просто входить в виртуальность… мир перевернется.

– А вам так хочется его перевернуть?

Фридрих серьезен.

– Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное – первым встать на голову.

Молчу – мне нечего сказать. Хотел бы я входить в глубину без компьютера? Без Вики за спиной? Без страха перед вирусным оружием? Без помех на телефонных линиях и вечной погони за скоростью модемов?

Смешной вопрос, конечно, хотел бы. Вот только не верю я в такие дела.

Но очень хочу поверить.

– Насколько мы знаем, Неудачника пытались вывести из глубины дайверы, работающие на «Лабиринт», – небрежно говорит Урман.

Киваю. Разведка у них хорошо поставлена. Чего не сделают доллары, примененные в нужное время и в нужном количестве.

– А также некто по прозвищу Стрелок, – добавляет Урман. – Вероятно, тоже дайвер?

– Да. Это был я.

Урман кивает:

– Тогда я жду обещанных объяснений.

Наверное, правильнее всего – прошептать себе под нос «глубина-глубина…» и исчезнуть. Но не могу я это сделать после откровенности Урмана. Дырка в черепе – это и впрямь проще, чем дыра в жизненных правилах…

– Вскоре после нашей первой встречи меня вынудил к встрече…

Урман приподнимает брови.

– Именно вынудил, человек, чьего имени я не знаю. Он предложил разобраться с ситуацией, возникшей в «Лабиринте». Деталей он не объяснял. Я лишь потом понял, что речь шла о Неудачнике.

– Мы зовем его Пловец, – замечает Урман. – По аналогии с вами, господа дайверы.

– В принципе, это все, – говорю я. Не люблю, когда меня обрывают.

– Вам была обещана награда?

– Да.

– Большая?

– Очень… – Не могу удержаться и добавляю: – Боюсь, что вы не сможете предложить мне большего.

Урман очень серьезен – разговор принял деловой оборот. Но о возможностях пока не спорит и крутизну «Аль-Кабара» не доказывает.

– Как вышел на вас тот человек? И почему именно на вас?

– Он устроил облаву на дайверов. А я… немного подставился.

– У вас есть предположения о его личности?

– Никаких, – честно говорю я. Но, видимо, недостаточно честно – Урман молчит, вопросительно глядя мне в глаза. Возможно, мои слова контролируются детектором лжи и кто-то сообщает Урману результаты проверки…

– Только одна деталь. Он знал о моем визите… к вам. И был хорошо осведомлен о состоявшейся беседе. И что вы хотите предложить мне ту же работу – тоже знал.

Урман держит удар. Мало ли он их держал в жизни? Но на маске спокойствия – дергающееся веко. Неприятно узнавать, что под боком есть шпион.

– Благодарю вас, дайвер.

Снисходительно улыбаюсь. Какие мелочи… Пускай два паука подергаются в своей паутине…

– Вы можете что-то сообщить о Пловце?

Пожимаю плечами:

– Ничего особенного. Человек как человек. Иногда возникает ощущение, что у него – дип-психоз, очень уж всерьез относится к происходящему. А так – вполне адекватен.

Урман кивает. Похоже, они ухитрились присосаться к компьютерам «Лабиринта» всерьез и контролируют происходящее. Это побуждает меня спросить: