Амлет, сын Улава - Адель Гельт

- Кстати, о бронзе, - ульфхеднар вдруг принял тон спокойный и серьезный. - Мы уже договорились об оплате, и будет она честной! Если же сына Улава получится не только опозорить, но и захватить живьем — получите сверх того сотню острог черной бронзы!

Рыболюд посмотрел на собеседника со значением — впрочем, владелец бронзы оного то ли не понял, то ли не рассмотрел. Шаман хорошо понимал, что дело имеет с человеком бесчестным, способным на подлости и гадости, но, пока совместное тому выгодно, опасный норов можно и потерпеть.

- Обряд проведем глубокой ночью, сами проведем, а ты спи! - шаман легонечко встряхнул плотно укупоренный горшочек, в котором уже плескалась немалая доля крови собеседника. - Вам, сухим людям, не надо ходить мокрыми путями!

Псоглавец кивнул, соглашаясь. Скальдом он не был, хотя сродство с гальдуром имел: не ужился ни с одним из достойных учителей хитрого песенного ремесла. Однако же, даже тех крупиц тайного знания, что успели выделить ему учителя и просто люди умные, но болтливые, хватало, чтобы понять: лезть в колдовство чужое и непонятное не стоит. Однако, оставался один вопрос, и его следовало немедленно задать.

- Это, получается, будет уже второй обряд, верно? Вчера же ты тоже что-то такое творил? - вопрошающий почесал тонкий шрам, оставленный накануне: тогда тоже понадобилась кровь. Благо, невеликое, но умение, да свойство почти собачьей шкуры, позволили затянуть ранку уже к утру. - Не вышло с первого раза?

- Наоборот, - неприятно улыбнулся шаман. В разрезе тонкого безгубого рта стали видны одинаковые острые зубы, и было этих зубов много. - Вчера ночью все сложилось как нельзя лучше! Я открыл окно в мир злых духов, и смотрел в него, и ужасался увиденному! Сегодня же... Я заберу душу того из злобных, что погибнет, по их времени и в их мире, в полдень!

- Ты, кажется, забыл: мне не нужна душа, пусть и из мира злобных. Мне нужно, чтобы сын Улава, именем Амлет, погиб самым паскудным образом, опозорив отца и весь свой род: утоп ли, бросился ли на меч, напился ли пьян и нарвался безоружным в драке на чужое смертельное железо... Лучше всего, конечно, пропал там и оказался в моих руках: уж я найду ему применение и сотворю участь стократно горшую, чем просто смерть!

Шаман не ответил: выбирал, что и как сказать. Ему, разменявшему уже третью сотню лет, никогда не нравился обычай жителей суши постоянно спешить — таковым обычаем не страдали, наверное, только альвы, но и те понемногу перенимали у прочих сухих людей странные и глупые повадки.

Наконец, решил.

- Сын твоего врага скоро будет отмечать совершенные лета, - пояснил шаман. - Он, Амлет, сын Улава, ярок, будто одинокая звезда: так я вижу его внутренним взором, и, если ничего не случится, может вырасти сильным скальдом, знатным, а то и великим. Это, конечно, плохо, но и хорошо тоже.

Псоглавец задумался. Совершенные лета скальда, пусть и будущего, обязательно означали действо подселения духа-покровителя. Сам он, кстати, пережил такое пустячно и итога хорошего не получил — не считать же могучим или даже сколько-нибудь полезным духа собаки, живущей в землях дальнего полудня, имеющей сродство с кошкой и обыкновение хохотать, будто припадочная...

- Ты собираешься подселить щенку гальдрорма? Злого духа вместо духа-покровителя? - догадался псоглавец, да и обрадовался, немедленно и сильно.

- Так, так, - согласился шаман. - Я, правда, удивлен: ты действительно позволишь мне сделать такое с твоим родичем?

- Он не родич мне, как и весь их род гордецов и невеж! - вскинулся ульфхеднар. - Меня изгнал еще отец Улава, да и не больно мне было надо с ними оставаться! Твори свое колдунство, мокрый шаман, плата будет оговоренная, да и даже сверх того, слово мое крепко!

...Так все и было. Правда, мысли шамана я додумал сам, но уж больно у него рожа противная: верно, думал разные гадости и обзывал меня по-всякому, - псоглавец завершил свой рассказ, и оглядел собравшихся с некоторым торжеством во взоре.

- И как, чем все кончилось? - вновь натянул нить беседы первый, тот, что был одет купцом. - Злой дух пожрал ли юнца?

- Еще нет, или не до конца, - ответил ульфхеднар. - Но тем слаще будет тот самый миг... Неприятности с сыном Улава уже случились: шаман говорит, что год назад их обоих изгнали из Рейкьявика, причем именно из-за духа. Там, в изгнании, щенок чуть не издох, был к тому ближе некуда — но пока жив, и даже, вроде, из изгнания возвращен.

- Вроде? Ты не уверен? - нахмурился толстяк.

- В таких делах нельзя быть уверенным до конца. Сам знаешь, много дивного...

- Не поминай Высоких! Не здесь, не сейчас! - неожиданно подал голос четвертый гость, до того молчавший.

- Да, ты прав, Ёрге... Впрочем, тоже не стоит, - кивнул хозяин дома. - По делу же вот что: мелкий Эски пропадал почти на полное годовое колесо, и шаман его не видел. То ли лежал все это время при смерти, то ли утянул его дух в свой мир... Однако, сегодня ночью проявился, и вновь сияет так, что больно смотреть, пусть и внутренним взором — так говорит мокрый колдун.

- Ты потому нас сегодня и собрал, затем и спешка? - понятливо хохотнул купец. - Я, между прочим, пришел песенной тропой из самого Лютеца — заплатил франкскому жрецу, он и провел. Не совсем они пустячные, пусть и плату берут только грязным золотом, серебра же почти не признают. Дорого берут!

- Не думаю, что послать всем вам песенных вестников, да так, чтобы не прознал никто из врагов, вышло сильно дешевле, - оскалился псоглавец. - Впрочем, давайте выпьем за удачу! Действовать же будем так...

Глава 21. Боги, бывшие и не совсем.

Амлет — хороший парень. Даже слишком хороший, если вы понимаете, о чем я. Родись он в мое время и в СССР... Не могу сказать с полной уверенностью, но был бы он там куда уместнее, чем в окружении бородатых варваров, скрывающих буйный нрав за показным соблюдением обычаев.

Обычаи эти, к слову, сильно напоминают пацанские понятия — те, что в моей юности еще не до конца были изжиты советской властью, к зрелым же годам исчезли почти повсеместно и как бы сами собой.

Точно так же, как пацаны моего детства,