Пиратобой - Эл Лекс

— Вылов сельди в указанных прибрежных водах разрешается только при использовании сетей не более десяти метров в длину и с ячейками не менее десяти сантиметров по ребру. За превышение нормы улова в размере пяти стандартных бочек на одного обладателя специализации «Рыболовство» предусмотрен штраф в размере до половины расчетной стоимости судна с правом реквизиции орудий лова в пользу республики…

И весь этот поток бюрократии — таким голосом, что впору им покойных отпевать, а не пытаться привлечь внимание молодых и активных курсантов. Само собой, никто это внимание и не уделял — «галёрка» из Довлатова и компании уже во что-то играли на листочке бумаги, я, как ни старался вникнуть в тему занятия, ощущал себя так, словно тону в зыбучем песке, и даже у обоих Агатовых на лицах застыло несколько удивленное выражение. Как будто они то ли не получают от занятия то, чего ожидали, то ли наоборот — получают то, чего не ожидали. В любом случае, подобного выражения на их лицах я ранее не наблюдал.

Удар колокола, возвещающего о конце занятия, пролился на наши истерзанные души, как живительный дождь — на усохший пустынный кактус. Некоторые даже успели задремать под размеренный гул преподавательницы, и сейчас они осоловело моргали, пытаясь понять, где они, что они, и почему никто не поливает их из шланга.

— Это занятие было самым… — задумчиво произнес Антон, когда мы вышли из аудитории.

— Неоднозначным. — закончила за него Алина.

— Противоречивым. — добавил Антон.

— Но познавательным.

— Бесспорно.

На том и порешив, близнецы с любопытством во взгляде посмотрели на меня, будто ожидали, что я поддержу их неожиданный флешмоб, но я лишь помотал головой:

— Скука жуткая. Я чуть не уснул.

— Согласен. — внезапно произнес Крис Кросс, проходящий мимо. — Пытка, а не занятие.

Мы втроем переглянулись от такого неожиданного комментария от такого неожиданного человека, я пожал плечами, и мы направились в столовую на ужин.

Ужин ожидаемо был прост и неказист на вид — макароны с анчоусами, салат из зеленых маринованных водорослей, и, конечно же, чай. Макароны оказались неожиданно приличными, в иных местах такие подают, горделиво называя их «пастой» и требуя за них половину заработка за день. Салат тоже ничего такой, хрустящий, слегка напоминает маринованную капусту по вкусу, ну а чай вообще испортить трудно. Так что поел я с большим удовольствием, и не я один — даже те, кто на первых двух приемах пищи морщили носы от местной кухни, сейчас уплетали за обе щеки. Явно сказался напряженный день и много потраченной на занятиях энергии. Потраченной как мышцами, так и мозгом, между прочим — попробуйте целый час придумывать, чем себя занять под монотонное отпевание очередного закона, регламентирующего количество вывешиваемых на просушку носков!

Самые дерзкие аристократы, конечно, время от времени вспоминали, что они вообще-то голубых кровей и моментально начинали морщиться и делать вид, что едят это «хрючево» без удовольствия и лишь потому, что выбора нет, но зато хотя бы все остальные перестали воротить нос и распробовали местную кухню. Я снова поймал взгляд Валентины, подглядывающей в щель между дверями кухни, и показал ей оттопыренный большой палец.

Она не поняла и отчетливо нахмурилась.

Тогда я, вспомнив здешние порядки, показал ей оттопыренный указательный палец, будто пытался передать цифру «один», и это сработало. Валентина довольно улыбнулась и тоже показала мне оттопыренный палец.

Ох уж эти местные условности…

Получалось, что день курсантов содержит в себе в общей сложности два блока по три часовых занятия, разделенных перерывами по десять минут. Так же есть три приема пищи по полчаса, и еще полчаса, выделенные на утренний туалет. Итого девять часов в день курсанты были заняты, и целых пять часов были предоставлены сами себе — хочешь делай домашние задания, хочешь гуляй в саду Академии или по причалу, главное за территорию не выходи, а то а-та-та устроят.

Большинство курсантов, включая меня, еще не придумали, чем себя занять, и решили подумать об этом в спальне, поскольку столовую уже пора было освобождать. Но в спальне всех нас ждал новый, уже совсем неожиданный сюрприз! Каждый курсант на своей койке обнаружил небольшой мешочек, перевязанный простой пеньковой веревкой, в котором отчетливо что-то звенело.

— Это еще что? — с любопытством спросил я, берясь за узел и намереваясь выяснить все лично.

Но сделать этого я не успел — ответ пришел откуда не ждали.

— Это, дорогие курсанты, ваша стипендия! — раздался от входной двери зычный сочный бас. — Ведь каждому курсанту с первого же дня обучения полагается стипендия! Для поддержания, так сказать, штанов!

Взгляды всех курсантов скрестились на дверном проеме…

И через мгновение все уже повскакивали со своих коек, вытягиваясь во фрунт! Даже самые дерзкие аристократы!

А все потому, что в дверях спальни стоял сам адмирал фон Дракен. При параде, со своей знаменитой (после сегодняшнего рассказа Морены) саблей в руке, и с задорно блестящими глазами.

Я, не знавший, что надо вставать, запоздало поднялся тоже, но адмирал замахал свободной рукой:

— Вольно, курсанты, вольно! Отдыхайте спокойно, тем более у вас есть отличный повод — первая стипендия!

Ну да, первая стипендия… Которую все равно негде и не на что потратить, ведь выходить из Академии нельзя по уставу — это я уже успел выяснить.

Курсанты, все еще недоверчиво глядя на адмирала и явно ожидая какой-то новой подставы с шлангом или без него расселись по койкам, а сам фон Дракен поманил меня к себе пальцем. Да еще и с таким заговорщицким лицом, что не захочешь — подойдешь, хотя бы просто чтобы узнать, что он затевает. Поэтому, сунув мешочек с деньгами в карман, я подошел.

— Да, дор фон Дракен? — по всем правилам обратился я. — Я слушаю.

— Идем. — хитро блестя глазами, шевельнул усами адмирал.

— Могу я спросить, куда?

— Тренироваться, конечно! — адмирал даже удивился, ну или очень достоверно сделал вид, что удивился. — Ты же все еще самый слабый из всех, негоже это так оставлять! Будем тебя подтягивать и дальше!

О как! А я уж грешным делом подумал, что адмирал поматросил и бросил меня, решив, что теперь это проблема преподавателей, а он вроде как и не при делах. А, получается, и не бросил вовсе!

Впрочем, говоря откровенно, он вообще не похож на человека, что бросает дела на половине пути.

— Хорошо. — согласился я. — С собой что-то брать?

— Все есть. — загадочно ответил капитан. — Идем! Будем делать из тебя настоящего Макса Дракса!

— Настоящего? — я нахмурился. — Так, это уже не смешно.