Пиратобой - Эл Лекс

решающей битве с цитрийцами, битве, когда решалось, падет Вентра или останется существовать. Отсюда он передавал информацию о расположении вражеских кораблей и корректировал работу артиллерии — тогда еще были старые, дульнозарядные пушки, с разбросом плюс-минус километр, сам понимаешь. Историки предполагают, что противник вычислил, откуда работает корректировщик, и не успокаивались, пока не попали в эту башню сразу несколькими ядрами, обрушив ее практически полностью. Попали прямо в это окно, так что оно осталось единственным, что уцелело здесь, все остальное потом строили заново. Те же самые историки предполагают, что курсант Дракс получил несовместимые с жизнью травмы, справиться с которыми не помогла даже система. И тогда, как предполагают историки, он написал это сообщение своим далеким потомкам, и…

Адмирал замолчал, словно не знал, стоит ли говорить дальше.

— «И»? — эхом повторил я. — «Историки предполагают»? Почему столько неопределенности?

— Потому что тело курсанта Дракса так и не было обнаружено, вот почему. — адмирал развел руками. — Вообще никакого тела здесь не было обнаружено. Обнаружилась подзорная труба, вся переломанная и разбитая, в которую Дракс наблюдал за противниками. Нашлась его винтовка, тоже в аховом состоянии, и нашлись даже все заряды для этой винтовки — все до единого, ровно столько, сколько он получил по описи, прежде чем заступить на позицию. А тела, скелета или хотя бы просто обрывков одежды курсанта никто так и не нашел. Как будто он испарился.

— Наверное, унесло взрывом снаряда. — я пожал плечами.

— Да, скорее всего. — легко согласился адмирал.

И мы оба прекрасно понимали, что это почти невероятно. Даже если бы Дракса действительно вышвырнуло из башни во время обстрела, он бы упал внутрь двора Академии, а там бы его как пить дать нашли — живого или мертвого. Да и то, что он оставил послание, о чем-то да говорит. Как минимум, о том, что у него было время это послание начертать. Он лежал придавленный центнерами камней и мог шевелить одной лишь рукой, а то и вовсе — одним только пальцем. Которым и написал это послание потомкам, отплевываясь кровью, пытаясь вдохнуть, но не в силах удержать воздух в продырявленных осколками ребер легких…

Все эти ощущения так живо представились меня, так легко и непринужденно легли на мое собственное тело, что даже в груди заболело, словно я и правда лежал под завалами вместо того, чье имя невзначай, по незнанию, взял. Я поднял глаза на адмирала, и тот грустно усмехнулся:

— Да, вот такая вот история. Полная отваги, самопожертвования и какой-то невероятной мистики… Впрочем, там, где замешан марин, хотя бы его крошка, любые безумства перестают быть мистикой и становятся реальностью. Академия за все время своего существования обросла множеством легенд, и Макс Дракс — одна из таких легенд. Ее знают все, весь состав Академии, от кухарки до любого из членов совета директоров. Поэтому тогда, на «Бекасе» я так отреагировал на твою идею взять имя Макс. Оно просто не могло сложиться по-другому, сам понимаешь.

— Понимаю. Но я не знал. — я пожал плечами. — А, впрочем, даже если бы и знал, что бы это изменило?

— Абсолютно ничего, конечно. — улыбнулся адмирал. — Эта история, она же… Уже история, каким бы очевидным ни был этот каламбур. Просто теперь ты знаешь, почему в Академии так реагируют на твое имя, и тебе следует быть готовым к тому, что и за пределами этих стен ты нет-нет, да и будешь встречаться с удивлением.

Да уже встретился, собственно. Агатовы, несмотря на то, что не относились к персоналу Академии, а были такими же первокурсниками, как и я, знали о Максе Драксе, и даже слегка удивились, когда я представился им этим именем. Впрочем, в отношении Агатовых это даже не странно — я совершенно не удивлен, что они знают все о том учебном заведении, в которое собирались поступать. Да что там — я не удивлюсь, если окажется, что они знают вообще все на свете! Это будет более подходить их образу, чем неожиданное откровение, что чего-то они все же не знают.

— А что значат следующие слова? — я снова указал на послание. — Кто такой Арчибальд?

— Правда в том, что… — адмирал развел руками. — Мы не знаем! Ничего ни про какого Арчибальда, который был бы связан с курсантом Драксом, ни в каких исторических записях нет. Мы предполагали, что это может быть какой-то питомец, но даже если так — где его найти? По вот этим координатам? Многие пытались, и те, кто имеет отношение к Академии, и даже немного тех, кто отношения не имеет, но откуда-то узнал об этом послании. Многие пытались… Ни у кого не вышло.

— Все погибли? — уточнил я.

— Что? — адмирал удивленно моргнул. — Не-е-ет, что ты! Все живы, все здоровы! Ну, кроме тех, кто уже не жив, конечно… И тех, кто не здоров, конечно… Просто по указанным координатам… Ничего нет, только и всего!

— Море от горизонта до горизонта?

— Можно и так сказать. — адмирал кивнул. — Море от горизонта до горизонта и одинокий остров. Довольно большой остров, надо сказать, что-то около двух с половиной тысяч квадратных километров, но кроме него — ничего! Возможно, Арчибальд это кто-то, живущий на этом острове, какой-нибудь попугай или там, не знаю, лис, которого Дракс приручил во время плавания… Никто не знал. А сейчас это уже и не важно, столько лет прошло… Кем бы ни был этот Арчибальд, он уже не живет, это как пить дать.

— Макс Дракс ходил в море? — я уцепился за важное уточнение. — Я думал, что курсанты в море не выходят.

— Первокурсники нет, не выходят. У них только теоретические занятия. Начиная с середины второго курса добавляется практика в море, на кораблях. И с каждым последующим годом выходов на воду становится все больше и больше. Иначе как курсантам реализовать на практике те навыки, что они получают здесь? К пятому курсу курсанты начинают проводить на большой воде практически все время, действуя уже практически как полноценные члены морской стражи. В том числе и в дальних экспедициях… А эти координаты, если уж на то пошло, действительно указывают на очень удаленное от Вентры место. Туда идти неделю на полном ходу, никак не меньше, и это на современных мощных двигателях! Сколько времени занимал этот путь во времена Дракса, вообще боюсь представить. Впрочем, сейчас это все уже совершенно не важно.

— Угу. — я провел рукой по ряду странных, ни на что не похожих, иероглифов под посланием Дракса. — А что это такое?

— Этого мы тоже не знаем. — адмирал развел руками. —