Завет - Се Эн

Марцел некоторое время гневно сопел и наконец спросил:

— Сигарета есть?

— Держи, — ответила Кармен, протянув ему пачку.

— Ненавижу ментоловые.

— Других нет.

Каин вежливо щёлкнул зажигалкой и дал Марцелу прикурить. Стальная зажигалка с выгравированным на поверхности черепом была единственным предметом, который остался ему от отца. Каин уже не помнил, как она попала к нему, но всегда держал при себе.

— Ничего личного, просто ты связался не с теми.

— Ага, — пробормотал Марцел, выпустив дым через ноздри.

— Кто такой Гейдрих?

Не получив ответа, Каин подался вперёд и сделал вид, что собирается пнуть его по раненой ноге.

— Я не люблю повторять вопросы. А ещё у тебя глаз дёргается, когда врёшь. Никогда не замечал за собой этого, Марцел? Учитывай это на будущее.

— Тот, о ком ты подумал, — пробурчал бандит.

— Неужели тот самый Милош Гейдрих?

— Тот самый, да.

Каин сокрушённо вздохнул.

— И вам не хватило мозгов назвать его как-нибудь ещё?

— Можешь задать этот вопрос Атилле, это его пейджер.

— Атилле поздно вопросы задавать, его по всему салону размазало.

— Не судьба, значит, — хохотнул Марцел. — Хотя он всё равно был придурком.

— А я вам зачем понадобилась? — спросила Кармен.

— Да мне похрен, я просто своё дело делал. Нам сказали, что ты главная. Вот и всё. А твоего дружка велели хорошенько обработать и бросить где-нибудь на обочине за городом. Итог сами видели.

— Так оно и бывает, когда за дело берутся любители. Это Гейдрих вас нанял?

— Нет… Какой-то тип, впервые его видел. Сказал, что он церковник из ОБКС и работает с Гейдрихом. Подсел к нам в баре и предложил работу. Имя не назвал, только погоняло — Предиктор.

— Так и сказал?

— Да.

— Церковник нанимает каких-то громил в баре по указу шефа внутренней службы безопасности? Это что, анекдот?

— Всё так и было.

— Это настолько тупо, что остаётся только поверить.

— Попробуй.

— Как он выглядел?

— Там хрен разберёшь, он напялил бейсболку и зеркальные очки на половину рожи. Сказал, что некоторые инструкции мы будем получать от самого Гейдриха. Дал Атилле какой-то номер, но никто по нему так и не позвонил.

— Человек?

— Да.

— Возраст?

— Молодой, лет двадцать. Больше ничего сказать не могу.

— Хм…

— Пошли отсюда, — сказала Кармен.

— Ты ничего не забыла? — напомнил Каин.

— Да, точно, — Кармен вытащила из кобуры пистолет и взвела курок. — Есть одно незаконченное дельце.

— Я про другое.

— А что, колени отменяются?

— Да.

— А так хотелось.

Кармен достала из машины аптечку и бросила Марцелу.

— Держи.

Каин оставил ему мобильник.

— Можешь скорую вызвать. Как вернёшься, семью обнять не забудь. Да, и ещё кое-что.

— Что?

— Ты нам ничего не говорил, Марцел. Свали всё на своих дружков, с них всё равно уже ничего не спросишь.

— Точняк, — сказал Марцел, потушив окурок о камень.

Когда они вернулись к Тойоте, Кармен спросила:

— Тебе обязательно было говорить про расчленение?

— Это репутация, Кармен. Сначала ты работаешь на неё, потом она на тебя. Раз уж все считают нас полными психами, то стоит этим воспользоваться.

— Но Виктор не сделал бы этого?

— Как знать… Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться.

* * *

В казарме царил переполох — «Дельта» проверяла оружие и складывала оборудование в парашютные рюкзаки. По телевизору показывали разгон очередного митинга католиков, живущих коммуной на окраине Офенпешта. Полицейские в полной защитной экипировке барахтались в грязи, тонули, вытаскивали застрявших товарищей и снова тонули, пытаясь добраться до протестующих. Католики показывали им неприличные жесты, трясли плакатами и забрасывали комьями грязи. Среди них затесалось несколько ирредентистов[1], размахивающих картами объединённой Лейтании.

— Пробойник взял, Грязный? — спросила Альма.

— Конечно.

— Заряд проверь.

— Уже. На пару-тройку раз хватит, а больше и не надо.

— Почему новый кристалл не заказал?

— Нету их, опять какие-то проблемы с поставками.

— Вик, нам срочно нужно кабельное, — сказал Девятка. — Можно было бы тот сериал посмотреть, как его там… забыл. А, «Блудопешт»!

— И кто его оплачивать будет? Ты, что ли?

— Вскладчину. Скинемся всем взводом и проплатим.

Виктор закатил глаза и пощёлкал языком.

— Хорош шланговать, займись делом.

— А как же забота о личном составе?

— Заботиться надо об оборудовании и технике. Они денег стоят, а ты у нас одноразовый.

Он обернулся.

— Что у тебя с лицом, Кармен? — спросил Виктор.

— Парковочное место не поделили. А у тебя?

— Таким родился, что поделать. В лазарете были?

— Только что оттуда.

— Надеюсь, сотрясений ни у кого нет?

— Нет, — ответил Каин и тут же продолжил: — Потому что сотрясать нечего. Именно так.

— Заметь, не я это сказал.

— Играю на опережение.

— Всё правильно делаешь.

— Ты узнал что-нибудь про Николау Мареша? — спросил Каин.

— Пока нет, — Виктор достал мобильник и начал набивать сообщение. — Скоро выясним, милашка Регина нам поможет. Но это подождёт. Собирайте барахло, отправляемся через пятнадцать минут. Своё мы уже собрали, агенты Квантрейн закинут всё в самолёт, по пути распакуем и вооружимся.

Девятка поднял голову.

— Куда закинут? Ты ж говорил…

Подкравшийся сзади Скарт всадил шприц ему в шею и нажал на поршень. Девятка закатил глаза и начал заваливаться набок. Сицеро уложил его на койку.

— Фух, успел. Зря ты его напугал без предупреждения, Вик.

— Надолго вырубил? — спросил Каин.

— На пару часов. Хорошее средство, разъярённого слона угомонить может. Единственный минус — придётся тащить его до самолёта.

— Ты этим и займёшься, — решил Виктор.

— Опять, что ли?

— Снова, Грязный, снова. Не переживай, Сицеро поможет.

Пискнул пейджер.

— Вы ещё тут? Хватайте манатки, ждать не буду. По крайней мере, тебя, Каин. Для Кармен сделаю исключение.

— Твой грязный сексизм выходит за все разумные границы, Виктор.

— Можешь походить по плацу с плакатом. Может, найдёшь единомышленников.

— Протестантизм — это не про протесты.

— Ага, это про унылый конформизм и церковную кормушку с кровью. Я в курсе.

* * *

Снаружи их уже ждал фургон местного парашютного клуба.

— Как обычно, легенда у нас на высоте.

— Добро пожаловать на борт, — сказала Регина.

— Могла бы не облачаться в такой обтягивающий наряд.

Регина надела красный виниловый комбинезон с серебристыми вставками и шнурованные сапоги на толстой подошве.

— Это специально для тебя. А то слишком уж невесёлыми были последние дни.

— За это я тебя и ценю — не даёшь упасть моему боевому духу. И не только ему.

— Можешь заправить свой дух за ремень, если ходить мешает.

— Ты сама доброта.

— Залезай, потом пообщаемся.

Регина обратила внимание на