Холмы Рима - Андрей Стоев

— Не мне судить о делах церковных, — сказал я, — но я уверен, что это будет прекрасный выбор.

— Всё в руке господа нашего, — смиренно ответил Скорцезе. — Кстати, барон, надеюсь, вы подружитесь с епископом Дерптским. Гюнтер фон Херварт мой старый товарищ и прекрасный человек.

— Непременно выберу время, чтобы посетить его как можно скорее, — пообещал я.

— Я рад, что мы поняли друг друга, барон, — расплылся в улыбке кардинал.

А что же тут не понять? Ставить на папу для меня смысла не имеет — он после этой истории вряд ли питает ко мне тёплые чувства, да и жить ему, судя по замечаниям мамы, осталось не так уж долго. Скорцезе для меня самый подходящий вариант, он мне всё-таки обязан, и отношения у нас вроде складываются неплохие.

Кардинал ещё немного полюбезничал с мамой и Ленкой, осыпав их цветистыми комплиментами, и отбыл, отговорившись неотложными делами.

— Ну и зачем он к нам приезжал? — спросила мама после того, как мы его проводили.

— Как зачем? — посмотрел я на неё с удивлением. — Затянуть нас к себе в союзники, ты же слышала наш разговор. Он попросил не особенно лечить папу, и я ему это пообещал.

— Что значит «не особенно лечить»? — с недоумением спросила мама.

— Это значит, что достаточно будет просто вылечить. Не надо добавлять ему лет, обновлять организм, и всё в таком роде.

— Но ему ведь не очень долго осталось, — заметила мама. — Организм сильно изношен, себя он явно не жалел.

— Вот пусть их Христос и решает, сколько ему жить. Не надо в это вмешиваться. Мы будем играть за команду кардинала Скорцезе — с папой у нас всё равно большой любви не выйдет.

— То есть ты решил поддерживать Скорцезе?

— Именно это я ему и пообещал. А он взамен пообещал поддерживать меня — через моего сюзерена епископа Дерптского. Раз уж у нас появились интересы в империи, будем играть по их правилам. У Скорцезе сильная группировка, он сам, скорее всего, станет папой, так что логично к нему и примкнуть. Да у нас других вариантов и нет, никто к нам с интересными предложениями не спешит.

— Знаешь, для меня всё же непривычно, что вы вдруг стали имперскими дворянами, — сказала мама. — Как-то это было неожиданно.

— Ну, расплачиваться с тобой просто деньгами, как с обычной лекаркой, было бы слишком мелко, — пожал плечами я. — Вот папа и расплатился титулом. Nullum officio sine beneficio[46] — так уж повелось в империи со времён Пипина Короткого[47]. Вот, кстати, раз уж мы об этом заговорили — как ты относишься к нашим родственникам из Лотарингии? Я отчего-то думаю, что они скоро появятся на горизонте.

— Да никак, — фыркнула мама. — Где они были, когда мать меня выгнала? Да и вообще где они были все эти годы?

— Ну я примерно так и представлял твою позицию.

— И что ты насчёт них планируешь? — полюбопытствовала мама.

— Да ничего особенного. Отталкивать их не буду, но для какой-то особой дружбы причин не вижу. Будем иметь с ними дело по принципу взаимной выгоды, хотя пока неясно, что они могут нам предложить. Собственно, я и спросил-то тебя про то, как ты к ним относишься, потому что им может что-то понадобиться от тебя. Без тебя наша семья за границами княжества мало кому интересна.

— Решай сам, Кени, — вздохнула мама. — Я сделаю, как ты скажешь.

Глава 17

Дальнейшее наше пребывание в Риме было на редкость скучным. Мы решили перестраховаться и до отъезда посидеть дома. С одной стороны, нам вроде больше ничего не угрожало, но с другой — кто знает, что там за борьба происходит у попов под ковром? Например, кто-нибудь может решить, что есть возможность таким образом подставить папу. Разумный человек, конечно, должен понимать, что из этого ничего не выйдет, и что такая попытка с рук не сойдёт, но нам не хотелось бы проверять на себе степень людского идиотизма. Стоило бы и раньше об этом подумать, но кто мог предвидеть, что так получится? Впрочем, это всё попытки самооправдания.

Надо сказать, что мы немного потеряли. Рим во время quaresima[48] оказался скучен и уныл. Любые развлечения считались предосудительными; лишь у церквей наблюдалось некоторое оживление. Хотя итальянцы и в Великий пост просиживали вечера по своим тратториям и остериям, меню сезона не вызывало у нас никакого желания пообедать вне дома. По крайней мере, в нашем особняке хозяева сделали послабление для проклятых язычников и подавали нам нормальную еду.

К счастью, период скуки надолго не затянулся. Буквально через несколько дней мама объявила, что с лечением папы она закончила, и мы можем готовиться к отъезду.

— И как здоровье папы? — полюбопытствовал я.

— Он полностью здоров, разумеется, — пожала плечами мама. — Но я дам ему лет пять, может быть, немного больше. Вряд ли больше семи. Организм сильно изношен. Я вылечила его, но не стала проводить никаких восстановительных процедур. Всё, как ты сказал.

— Ну что же, я думаю, наш друг Алонзо сумеет грамотно распорядиться этими пятью годами, чтобы гарантировать себе избрание.

— Ты не слишком ему доверяешь? — с ноткой скепсиса спросила мама.

— Я ему совершенно не доверяю, — ответил я. — Если ему будет выгодно предать, он предаст, даже не задумываясь. С попами вообще надо иметь дело очень осторожно, и желательно с позиции силы.

Мама хмыкнула, выражая своё отношение к политике и политикам.

— Кстати, папа расплатился с тобой? — спросил я.

— Более чем щедро, — улыбнулась мама. — Я, пожалуй, смогу построить ещё один корпус.

— Для того чтобы построить ещё один корпус, тебе не нужно зарабатывать деньги самой, — произнёс я уязвлённо.

— Не обижайся, Кени, — сказала мама виновато. — Мне просто хочется самой что-то сделать, а не просить у тебя денег каждый раз. Считай это моим капризом.

— Как скажешь, — махнул я рукой. — Ладно, давай обсудим поездку обратно. Когда ты готова уезжать?

— Не раньше, чем послезавтра вечером, — задумалась мама. — Меня избрали почётным членом имперского медицинского общества, и завтра состоится торжественное собрание в мою честь. Послезавтра днём будет чествование в римской коллегии медикусов, они меня тоже избрали. А сегодня вечером я отвечаю на вопросы читателей в редакции «Вестника Кесария Назианзина[49]».

— Очень хорошо. Значит, я заказываю отправление на вечер послезавтра, — кивнул я. — Но нам придётся немного изменить маршрут — поедем через Дерпт. Мне надо