Сердце Маски 1 - Алексей Калинин

А по выходу обязательно всё обосрут. И актеры плохо играют, и сцена плохо освещена, и вино в буфете прогорклое.

Я сам так делал раньше, когда были безоблачные дни, а в карманах весело звенело золото. Теперь же мне предстояло взглянуть на театр с другой стороны. Зайти с черного хода.

— Кто это? — остановил нас мордатый охранник и кивнул на меня. — Что за лысый червяк приполз?

Я сдержался. Даже крыльями носа не дернул. Внутри меня царил покой и умиротворение. Я просто запомнил это толстомордую особу и его бородавку над левым глазом. Постарался очень хорошо запомнить.

— Мэй Кун, даст ист наш слуга И Юнь, — сказала За Кинь. — Мы предупреждать о нем всех.

— Я не все и меня никто не предупреждал, — пробурчал охранник. — Пусть оставит вещи и проваливает, пока я ему ноги не оторвал и тапочками в жопу не запихал.

Блестящая аллегория, да он поэт!

— Ну, Мэй Кунчик, ну, дорогой мой, неужели ты таки позволишь нашим мягким ручкам таскать тяжести? И Юнь просто положит их и встанет рядом. Он будет незаметен, как мышка. А мы за это… — Жа Ло прижалась грудью к левому плечу охранника.

— Унд потом ещё за то… — Жа Ло прижалась уже к правому плечу.

Я видел, что охранник пытается с трудом удержать мину серьезности. Его глаза едва не выпрыгивали из орбит, чтобы заглянуть в декольте девушек. Губы подрагивали, руки поглаживали, уши пошевеливались.

— Ладно, но только чтобы он мне на глаза не попадался! — буркнул Мэй Кун и отступил в сторону.

Внутри пахло пылью, старыми тряпками и подгнившим деревом. Да, именно так пахнет изнанка искусства. Я отнес вещи девушек в их общую гримерку, полюбовался выступающими частями тела других моделей — они меня совсем не смущались, как будто я не мужчина вовсе, а дополнение к сумочке.

Потом я тихонько слинял. Шататься и искать приключений мне было некогда, поэтому я сразу же отправился в звуковую. Бородатые и лохматые мужчины грозно зыркнули на меня, а я в ответ жалобно попросил дяденек не прогонять меня и дать посмотреть на мощные агрегаты, которыми они управлялись. "Дяденьки" разрешили. Уж не знаю, то ли это моя просьба их так разжалобила, то ли тыква сакэ, прихваченная вместе с вещами.

— Смотри, только не трогай инструменты, а то придется заново всё настраивать, — проговорил самый лохматый и, по всей видимости, самый главный звуковик.

— Да я чуть-чуть, совсем немного. Ого, сколько тут всяческих барабанов и цимбал, а ещё колотушки разные, — включил я дурачка.

Я посмотрел, понюхал, попробовал дерево на зуб. Всё это время я твердил про себя, что вовсе не ворую, а одалживаю на время. Твердил про себя, что я отдам, что я верну. Даже золотую монету под коврик пришлось положить.

Вот дурость, но по-другому тело не хотело подчиняться. А мне необходимо было взять некоторые вещицы…

— Ладно, уважаемые, спасибо вам за то, что показали всё и всё объяснили. Никогда этого не забуду, — поклонился я в качестве благодарности.

Моя благодарность вряд ли была кому нужна, потому что мне помахали, мол, проваливай и чокнулись стопками. Я же поспешил к своим девушкам.

Нашел их недалеко от сцены, уставленной блестящими колоннами. В зале потихоньку собирался и рассаживался по местам народ. Скоро должен начаться показ.

Жа Ло и За Кинь блистали в какой-то чудовищной мутации старинного пышного платья и юбочке-поясе. Талии затягивали корсеты, которые так и норовили подбросить груди к потолку. На ногах стеклянные туфли с плавающими рыбками внутри — даже я очень далекий от моды понял, что это был верх безвкусицы. Вишенками на тортах были торчащие во все стороны волосы и макияж, которым запросто можно испугать Гадзиллу.

— Ну что, красивые мы? Возьмете замуж? — спросила Жа Ло.

— Я промолчу. В общем, надо вот эту штучку прицепить рядом с ухом Ур Ода, — протянул я небольшой шарик, величиной с горошину.

Такой волшебный шарик обычно закладывали в ухо артиста, а человек-суфлер шептал в другой шарик нужный текст. Это на случай, если артист забудется…

Да-да, за это я и заплатил золотую монету! За две волшебные горошины.

— Ой вэй, как же нам это сделать? — нахмурилась Жа Ло.

Я выглянул из-за кулис — Ур Од сидел в вычурном наряде арлекина, с белыми и зелеными ромбами. Рыжие волосы падали на широкое жабо, закрывающее горло. Рожа вымазана белым, красные губы словно только что окунули в клубничное варенье. Он весело болтал с окружающими его людьми и всем подряд хвастался белыми зубами.

— Я думаю, что жабо будет самым хорошим местом для волшебного шарика. Только спрячьте её незаметно, — я вложил динамик в руку За Кинь.

Горошина тут же скрылась в руке.

— Яволь! Всё будет сделано, брат Ни, — прошептала За Кинь, а после громко произнесла: — Когда же начнется показ? О! Великий Бог Ур Од! Как же я рада вас видеть! Позвольте поцеловать вашу руку, вы для меня являться иконой стиля и моды! От вас я кричать и делать хенде хох!

За Кинь поспешила к группе людей, а я начал отступать назад, в тень. Ур Од скорчил презрительную мину, но всё-таки протянул пальцы для поцелуя. За Кинь поцеловала их, а потом, словно не в силах сдержать своё восхищение, кинулась на грудь Ур Од.

Объятие длилось всего лишь мгновение, потом Ур Од взмахнул рукой и За Кинь поволокло в сторону.

— Держи себя в руках, швабра! — скорчился Ур Од. — Иначе мигом вылетишь на улицу!

— Я хотеть… Я только хотеть… — залепетала За Кинь. — Майн херц…

— Мне плевать, что ты хотела! Ты всего лишь манекен, который имеет честь демонстрировать созданные моим гением вещи! Не забывайся, иначе рискуешь сегодня не проснуться! — сплюнул Ур Од и через мгновение повернулся к собеседнику с милой улыбкой. — Простите, на чем я остановился? Эти поклонницы так утомляют…

За Кинь спрятала лицо в ладони и отошла прочь. Проходя мимо меня, она подмигнула. Я одобрительно кивнул.

Дальше действовать буду я!

Я отошел подальше за стойку с одеждой, чтобы меня не было видно. Поднес к губам второй волшебный шарик и задействовал умение имитировать голоса:

— Ур Од!

Низший Бог вскинулся, оглядываясь по сторонам.

— Чего ты башкой вертишь, дурень? — прошептал я голосом Ни Зги. — Мне нужно с тобой поговорить.

От Ур Од отшатнулись гости. Все знали о Низшем Боге Ни Зги и никто не хотел