Архитектор Душ VI - Александр Вольт

— Ну, не о работе речь в такой вечер! — отец махнул рукой, словно отгоняя скучные мысли. — Сегодня мы празднуем жизнь! Отдыхайте, молодежь. Веселитесь, пейте шампанское, танцуйте!

«Молодежь»…

Я едва сдержал улыбку. Казалось, отца нисколько не смущал тот факт, что стоящая перед ним «молодежь» в лице Шаи, возможно, помнила времена, когда на месте этого особняка рос дремучий лес, а прапрадед Громова еще пешком под стол ходил. Для него она была просто красивой девушкой, которую его потомок «эт-самое».

— Мы постараемся не разочаровать вас, — ответил я. — Не переусердствуй с беседами, отец. Помни про рекомендации врачей.

— Да к черту врачей! — отмахнулся он. — Я здоров как бык! — и тут же рассмеялся, а вместе с ним рассмеялись и его собеседники, все это время стоявшие рядом, слушавшие диалог и, естественно, разглядывая эльфийку.

Мы отошли, оставив Андрея Ивановича наслаждаться вниманием аудитории.

— Только с койки встал, а уже «здоров, как бык», — заметила Шая, когда мы отошли на безопасное расстояние. Она иронично улыбнулась уголками губ.

— Ага, — согласился я. — В упрямстве ему не откажешь.

Мимо нас проплывал официант с серебряным подносом, на котором были выстроены высокие бокалы с шампанским. Пузырьки золотистой жидкости поднимались вверх тонкими ниточками.

Я ловко перехватил два бокала.

— За встречу? — предложил я, протягивая один Шае.

— За выживание на этом балу, — поправила она, чокаясь со мной.

Хрустальный звон потонул в шуме музыки. Шампанское было ледяным, колючим и на удивление вкусным.

Я сделал глоток, оглядывая зал. Все шло идеально. Слишком идеально. Красивые люди, красивая музыка, вкусная еда. Никаких скандалов, никаких убийств и вызовов на дуэли.

Именно в такие моменты я обычно начинал нервничать. Жизнь приучила меня: если все слишком хорошо, значит, ты чего-то не заметил.

— Громов! — раздался громкий, раскатистый бас, перекрывший даже звуки оркестра.

Я вздрогнул, едва не расплескав шампанское. Голос доносился откуда-то сбоку, со стороны входа в бальный зал.

— Чтоб мне провалиться! — продолжал реветь невидимый пока собеседник, и в его голосе слышалось искреннее, граничащее с шоком изумление. — Неужели это правда ты⁈

Глава 21

Через толпу, расталкивая фраки и вечерние платья, с грацией бульдозера, прокладывал путь мужчина.

Он был ниже меня примерно на голову, но в ширину мог поспорить с пивным ларьком из моей реальности. Мой шурин Александр, которого я до этого считал эталоном физической мощи, на фоне этого гиганта мой показаться миниатюрным малым. Это была живая скала, обтянутая дорогой тканью. Рыжая, густая борода-лопата, закрывавшая половину груди, придавала ему сходство с былинным богатырем или, на худой конец, с викингом, который по ошибке забрел на светский раут.

Костюм сидел на нем неплохо, но я готов был поспорить, что портной рыдал кровавыми слезами, пытаясь подогнать пиджак под эти плечи, и теперь каждый шов молил о пощаде при любом резком движении.

Я не сразу узнал его. Память Виктора Громова подкинула образ с задержкой, словно вытащила старую, пожелтевшую фотографию из самого дальнего альбома. Школа. Драки на переменах. Первая сигарета за гаражами. Первый глоток вина.

Алексей Добронравов. Лешка.

Человек, с которым прошлый Громов были не разлей вода. Тот самый друг, который исчез из его жизни в тот день, когда отец посадил своего сына на поезд, в ссылку. Резко, без объяснений, без прощальных писем. Просто перестал существовать.

Я не помнил, почему настоящий Громов не пытался с ним связаться. Гордость? Обида? Или просто понимание того, что от прокаженных принято отворачиваться? Скорее всего последнее. И, честно говоря, я бы и сам, будучи на его месте, послал бы такого «друга» ко всем чертям. Предательство молчанием ранит не меньше, чем нож в спину.

Но сейчас, глядя на это сияющее лицо, полное искренней радости, я почувствовал, как старая обида — чужая, но ставшая моей, отступает.

— Лешка? — спросил я, все еще не веря своим глазам. — Лешка Добронравов, ты, что ли?

— А-а-а-а! — громогласно взревел он, заглушая квартет.

И прежде чем я успел среагировать, меня сграбастали в объятия такой силы, что объятия Сашки показались мне нежными материнскими ласками. Ребра жалобно скрипнули, из легких вышибло воздух. Если бы мое плечо было сейчас в швах, они бы тут же разошлись.

— Посмотри на себя, каланча какая, а! — орал он мне прямо в ухо, хлопая по спине ладонью размером с совковую лопату.

Люди вокруг испуганно оборачивались, морщили носы от такого проявления эмоций, но, увидев, кто это, быстро теряли интерес, возвращаясь к своим беседам. Видимо, Добронравов был известен своим темпераментом.

Он наконец отпустил меня, отступил на шаг и, запрокинув голову, уставился мне в глаза.

— Сколько в тебе? — спросил он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. — Два метра минимум?

— Где-то так, — улыбнулся я, поправляя смятый пиджак.

Я помнил, что перед моим отъездом мы были почти одного роста, может, я был выше на треть головы. Но, видимо, генетика Громовых взяла свое, и Виктор продолжал тянуться вверх лет до двадцати, превратившись в ту самую «каланчу», о которой говорил Лешка.

— А я все думал, какой повод твой отец нашел! — продолжал грохотать Добронравов, ничуть не смущаясь. — В приглашениях сплошная, кхм… — он наклонился ко мне и понизил голос до громкого шепота, — вода, в общем. «Торжественный прием», «важные новости»… Тьфу! Я уж грешным делом подумал, что старик жениться надумал.

Он хохотнул, но тут его взгляд зацепился за Шаю, которая стояла рядом, наблюдая за этой сценой с вежливым, но слегка ироничным интересом.

— Ну, рассказывай, что да как, а? — он хитро покосился на нее. — И что это за чудесное неземное создание рядом с тобой? Неужто из самого Эдема спустилась?

Шая чуть приподняла бровь. Ее длинные уши дрогнули.

— Шая, — спокойно, но с достоинством произнесла она, глядя на гиганта снизу вверх. — И, будьте любезны, имейте обычай обращаться к неземным созданиям напрямую, а не через посредников. Я прекрасно понимаю человеческую речь.

Алексей на секунду опешил. Он явно не ожидал, что «создание» заговорит, да еще и так дерзко. Но смущение длилось недолго. Его лицо расплылось в еще более широкой улыбке.

— Прошу прощения, сударыня! — гаркнул он и, склонившись в поклоне, который при его габаритах выглядел комично, но искренне, протянул руку. — Не хотел обидеть. Просто ослеплен красотой, язык отнялся. Барон Алексей Добронравов. К вашим услугам.

Шая протянула руку. Алексей бережно, словно хрустальную вазу, принял ее тонкие пальцы и, подражая моему отцу, коснулся их губами.

— Рада знакомству, барон, — смягчилась она.

— Взаимно, прекрасная Шая! Взаимно!

Эльфийка повернулась ко мне. В ее глазах плясали черти.