Архитектор Душ VI - Александр Вольт

— Оставлю тебя ненадолго, — сказала она, мило улыбнувшись. — Пойду, посмотрю, чем кормят в мире аристократов. Может, найду что-то интереснее шаурмы.

Я не сдержался — глухой смешок вырвался быстрее, чем я смог бы среагировать осознал свою реакцию.

— Будь осторожна. Устрицы коварны.

Она подмигнула мне и, развернувшись, плавно скользнула в толпу, оставив за собой шлейф аромата миндаля и меда. Алексей проводил ее восхищенным взглядом.

— Ну ты даешь, Витька… — выдохнул он, качая головой. — Эльфийка! Да еще какая… С характером! Где ты ее откопал?

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Потом расскажу.

Я посмотрел на него. В его глазах я не видел ни фальши, ни скрытой злобы. Только радость встречи. Может, Громов зря накручивал себя? Может, у него были причины молчать все эти годы?

— Ну пошли, что ли, во двор выйдем, — предложил я, кивнув на стеклянные двери, ведущие на террасу. — А то здесь душно, да и уши лишние повсюду. Думаю, там будет удобнее пообщаться.

— Дело говоришь! — обрадовался Алексей. — Подымим? У меня с собой отличные сигары.

— Не курю, — я покачал головой. — Но за компанию постою с удовольствием.

Мы вышли на террасу. Вечерний воздух был свежим и прохладным. Парк был освещен гирляндами, где-то вдалеке слышался смех. Мы отошли к перилам, подальше от других курящих гостей.

Алексей достал массивный серебряный портсигар, щелкнул крышкой и закурил, выпустив облако дыма и посмотрел на меня серьезно. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением вины.

— Вить… — начал он глухо. — Ты это… прости меня, что пропал тогда. Я знаю, как это выглядело, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Друг в беде, а я в кусты. Сволочь я, знаю. Но ты пойми… Отец тогда… он мне такой разнос устроил. Сказал, если я хоть слово тебе напишу, хоть как-то свяжусь — он меня лишит всего. Наследства, имени, денег. Отправит в армию, в гарнизон на границе с остроухими.

Он сплюнул в траву.

— Сперва я слова отца воспринял, как словесную угрозу и через пару недель сел тебе письмо писать. Старик как увидел, так сначала меня выпорол. Представляешь? Меня! Восемнадцатилетнего лба! И вот тогда я испугался, Вить. Честно. Показалось, что все его слова обретут реальность. А я ж был пацаном, привыкшим к сладкой жизни. Я не хотел все терять. Думал, перебесится старик, я потом найду тебя, объясню… А оно вон как затянулось. Годы прошли. А потом уже стыдно было писать. Думал, ты меня проклял давно.

Я слушал его исповедь и понимал: я не злюсь. Тот Виктор, может быть, и злился бы. Мало кто готов пожертвовать всем ради школьной дружбы. Это в книжках красиво, а в жизни страшно.

Я повернулся к нему и положил руку на его мощное плечо.

— Забей, Лех, — сказал я просто. — Было и было.

Он посмотрел на меня с надеждой. Это было даже слегка комично, когда такой бугай задает подобный вопрос с глазами кота из Шрека.

— Точно? Не держишь зла?

— Не держу.

Лицо гиганта снова озарилось улыбкой.

— Ну, спасибо, брат! — он снова хлопнул меня по плечу. По больному. Оно хоть и затянулось, но не зажило до конца. Я едва сдержался, чтоб не поморщиться. — Камень с души свалился! Ну теперь-то мы наверстаем! Ты надолго вернулся?

— В четверг на поезд, — честно ответил я. — Дольше оставаться не могу.

— А что так? — поинтересовался Лешка, пыхая сигарой.

— Отец прислал загадочное письмо, я отпросился с работы на две недели в срочном порядке, так что здесь я, по факту, в командировке.

— А-а-а, — протянул он. — А кем работаешь-то? Папенька куда-то устроил, или сам?

Я хмыкнул.

— Он устроил, но всего дальнейшего я добился сам. Коронер я в Феодосии.

— Коронер? — удивился друг. — С трупами возишься?

— Можно сказать, что почти по специальности, — хохотнул я. — Так что да, коронер, ты не ослышался. А ты тут как? Как прошли эти двенадцать лет?

— Та, — он отмахнулся так, словно не хотел об этом даже думать. — Годы пролетели, но как-то незаметно. Учеба, затем на работу вышел. Вот сейчас якобы владелец бутика, а по факту старший менеджер.

— То есть бутик принадлежит твоему отцу, а ты за ним следишь.

— Верно, — он кивнул головой. — Владелец лишь условно. По бумагам все отцовское.

— И как продажи?

Он затянулся, выпустил струю дыма и пожал плечами.

— Да как-как… нормально. Грех жаловаться, на самом деле, тем более в Москве-то. Знаешь же какая тут конкуренция?

В голове невольно проплыли события последних дней, гонка за Волковым, покушение… да, я не жил в столице этого мира двенадцать лет, но за неделю очень хорошо понял, что такое «конкуренция» в этом городе.

— Понятия не имею, — сфальшивил я, улыбнувшись. — Откуда мне-то знать, провинциальному чиновнику.

— Ай-й-й, не прибедняйся. Сомневаюсь, что у вас в маленьком городке что-то сильно отличается от наших реалий. Доход… вот доход — да, может отличаться. И из-за него, как раз конкуренция растет. Но у вас на юге, я уверен, ситуация такая же.

«Старший» со своей экспансией и рэкетирским захватом… Оккультисты… да, все это тоже было похоже на конкуренцию, но немного на ином уровне.

— Можно сказать, что ты прав, — я улыбнулся.

Позади Лешки открылись двери, и из них выглянул отец.

— Вот вы где! — подал он голос. — Виктор, пойдем, я хочу тебя представить и произнести речь. Пришло время, — сказал отец, после чего развернулся и ушел обратно.

Я посмотрел на Лешку. Он посмотрел на меня.

— А может, ну его к черту? — заговорщицки сказал он. — Рванем через забор, сбежим, как в детстве, подальше и напьемся вина?

Мои губы расплылись в широкой улыбке. Чужие воспоминания разлились теплотой в груди. Да и, Громов, если он не слился со мной окончательно и наблюдал за происходящим, точно наслаждался этим моментом.

— Не, старина, нам же не по пятнадцать лет уже.

— Ну ладно, зануда, пошли, — он толкнул меня плечом в плечо. — Но если передумаешь, у меня в машине лежит отличнейший портвейн.

Я искоса посмотрел на него.

— Посмотрим. Обещать не буду.

— А мне и этого достаточно, — отозвался старый друг, подмигнув.

Мы вернулись в дом, оставив позади прохладу ночного сада и дым сигар. В зале по-прежнему было людно, жарко и шумно, но теперь, после разговора с Лешкой, этот шум прекратил меня раздражать. Добронравов шел рядом, возвышаясь над толпой, как ледокол, и люди, завидев его внушительную фигуру, почтительно расступались, освобождая нам путь к Андрею Ивановичу.

Отец ждал нас у подножия главной лестницы. Он