Миры Империума - Кейт Лаумер

Оливия рассмеялась.

— Дай Бог, чтобы все твои "если" сбылись. Тогда нет проблем. Можно рискнуть. Видение изумрудного города все еще влечет меня.

— Давай сначала попытаемся хотя бы найти этих людей. Потом у нас наверняка будет достаточно времени, чтобы разобраться в их биографии.

Час спустя в городском архиве усталый молодой служащий принес мне толстый том, где старомодным почерком были записаны тысячи имен с указанием дат рождения, адресов и дат смерти, не приведи Бог.

— Предупреждаю вас, сеньор, — произнес клерк, — муниципалитет предоставляет вам эти записи, но читать их и разбирать придется вам самому.

— Объясните мне только, как здесь ориентироваться, — тихо попросил я. — Меня интересуют данные о Джулио Максони и Карло Копини.

— Да, да, помню. Так вот, перед вами регистрационная книга с именами прибывших в город на жительство за период с 1870 по 1880 год. А теперь извините, я должен вернуться к своим прямым обязанностям.

Я вздохнул и с помощью Оливии принялся за работу.

Минут за двадцать мы просмотрели записи за 1870 год и взялись за 1871-й. Оливия читала быстрее меня, и вскоре раздался ее взволнованный голос:

— Брайан, смотри! Джулио Максони, родился в 1847 году, в Палермо.

Я страшно разволновался, вчитываясь в эти строки, хотя внутренний голос подсказывал мне, что это, может быть, вовсе не тот Максони. Если записано около сотни Максони, почему не может быть хоть с десяток Джулио Максони?

Я похвалил Оливию и записал адрес Максони в записную книжку. Поиски Карло Копини пока не увенчались успехом.

Максони жил на улице Карлотти, в доме номер 12, на четвертом этаже. С помощью карты города мы нашли эту улицу, узкую и необычайно грязную. Да, в более чем скромных условиях начинал свою карьеру Максони, если только это был он. Даже сто лет назад это был район нищих.

Войдя в дом номер 12, мы сразу ощутили резкий запах лука, сыра и постного масла.

Одна из дверей открылась, и показалось заплывшее жиром женское лицо оливкового цвета.

— Простите, мадам, — начал я почтительно, — мы иностранцы, впервые приехали в вечный город и хотим найти квартиру, в которой некогда жил один наш покойный родственник, осчастливленный возможностью дышать воздухом солнечной Италии.

У мадам буквально отвисла челюсть, но тотчас широкое лицо расплылось в любезной улыбке.

— Добрый день, сеньор и сеньора, — выпалила она и поинтересовалась, чем может быть полезна столь дорогим гостям.

Я назвал номер комнаты, где около ста лет назад жил Максони, и она, пыхтя и переваливаясь с боку на бок, пошла нас проводить. На лестнице было столько мусора и пыли, что среди них вполне могли сохраниться записи Максони. Когда мы остановились у двери, хозяйка сказала:

— Жилец сейчас на работе.

— Мы можем его подождать, — сказал я, но хозяйка, махнув рукой, перебила меня и пустилась в рассуждения о неблагодарности жильцов. Я прервал ее излияния, вытащив из кармана банкноту в сто лир.

Она впустила нас в комнату:

— Вот!

Это была убогая грязная каморка с кроватью, застеленной грязным одеялом, с разбитым зеркалом, сломанным стулом, столом и целой батареей пустых винных бутылок на окне и на полу.

— Мы хотели бы побыть здесь некоторое время, чтобы пообщаться с духом нашего умершего предка, — сказал я.

Брови мадам поползли вверх:

— Но ведь комната занята!

— Мы ничего не тронем, только посмотрим. Поймите наши чувства, — Оливия всхлипнула.

— Ну ладно, ладно, — мадам выжидающе на меня посмотрела. Я вытащил еще сто лир, и мадам просияла:

— Я понимаю, сеньор, вы и ваша сестра хотите побыть наедине с духом вашего родственника. Еще сто лир — и можете общаться с любым духом, с каким пожелаете.

Я молча протянул деньги, она взяла их и тоже молча пошла прочь.

Дойдя до лестницы, хозяйка обернулась:

— Мне бы не хотелось вас торопить, но постарайтесь окончить ваши общения, скажем, часа через два. Жилец часто обедает дома, и вряд ли ему понравится, если он увидит здесь посторонних.

Полчаса спустя, после безуспешных поисков, Оливия, устало опустившись на колченогий табурет, произнесла:

— С самого начала было ясно, что это напрасный труд. Давай уйдем отсюда.

— Мы обыскали все, что на виду, — возразил я, стряхивая пыль с рук, — но ведь могут быть и тайники.

— Пустая трата времени, Брайан. Этот человек был бедным студентом, а не конспиратором. Зачем ему могли понадобиться тайники?

— Не знаю… Ведь бывают мелочи, которые можно просто уронить, потерять… Например лист бумаги вполне мог застрять в ящике стола.

— Где? Мы перерыли все ящики и… — она вдруг остановилась на полуслове.

Мы одновременно посмотрели на радиатор под окном. Отодвинув батарею бутылок и груду окурков и открепив болтающееся на двух ржавых болтах ограждение радиатора, мы увидели использованные билеты, бечевки, шпильки для волос, окурки и листки бумаги.

Оливия, став на колени, выгребла смятые меню какого-то ресторанчика, обрывок пожелтевшего листка с цифрами, конверт с маркой, адресованный некоему Марио Пинотти, две открытки с видами города и совершенно чистый листок.

— Это была хорошая идея, — пожал я плечами, — жаль только, что она не дала нужных результатов. Ты права, Оливия, здесь больше нечего делать.

— Брайан! Посмотри, — Оливия стояла у окна, разглядывая чистый листок бумаги на свету. — Чернила выцвели, но кое-что можно разобрать.

Я взял у нее листок.

Знаки были едва различимы. Я с великим трудом прочел следующее:

"Университет Галилея. Среда. 7 июня…"

— Г-м. Интересно, — заметил я. — Какой же это год?

— Я знаю, как определить дату, — произнесла Оливия. — Минутку…

Она задумалась.

— Да! Это было седьмое июня тысяча восемьсот первого года, среда. Но это может быть и 1899 год, и 1911-й…

— О, это уже что-то! — воскликнул я. — Давай проверим. Университет Галилея? Будем надеяться, что он еще существует.

В университете нас встретил пожилой мужчина с рыжеватыми усами.

— 1871 год. С тех пор прошло столько времени. Многие выдающиеся ученые вышли из стен этого университета.

— Послушайте, сеньор, — прервал я, — мы ведь не просим вас принять нас в университет. Все, что нам нужно, это взглянуть на данные о Джулио Максони. Конечно, если в вашем архиве их нельзя отыскать, вы так и скажите, и я напишу об этом факте в своей статье, которую сейчас готовлю.

— Сеньор журналист? — поинтересовался он, поправил галстук и что-то быстро спрятал в ящик стола, после чего вышел и вскоре опять появился с объемистым томом, похожим на регистрационную книгу муниципалитета. Он водрузил ее на стол и сказал: