Сад зеркал - Дмитрий Самохин

– Город в огне.

* * *

Пожары на Гороховой и Миллионной улицах удалось унять лишь к вечеру. Осталось невыясненным, что стало причиной пожара. Но горело знатно. Всего за несколько часов выгорело с десяток домов. Покорители огня суетились вокруг пожара, заливали его водой, пеной, но все тщетно: пока сила проклятия не ослабла, огонь полыхал вовсю.

– Вот что любопытно, – сказал Красавчег, когда мы вернулись с пожара ко мне домой.

Как приятно после тяжелого трудового дня забраться в кресло на веранде, раскурить ароматную трубку и выпить по стаканчику виски.

– Явление, которое вызывает проклятие, все время исчезает само. Его нельзя исправить и предотвратить. И сила явления зависит от произнесенного проклятия. Сказал что-то в сердцах – то покрутит, повертит, да отпустит. Может, и пары минут не пройдет. Вспомни, как ты летал. А если от всей души приложить, то может и несколько часов гореть, как сегодня.

– Так-то оно так, но нам от этого ни тепло, ни холодно, – заметил я.

– Это ты, конечно, верно подметил, – сказал Красавчег и сделал глоток виски. – Мне вот что покоя не дает. Люди давно поняли, почему происходит бардак на улицах, почему то на одного, то на другого обрушиваются беды. И ведь никто при этом не задумался: может, стоит что-то изменить. Люди как проклинали друг друга, так и продолжают честить на чем свет стоит. Наступил кто- то кому-то на ногу в толпе – и уже вслед несется: да чтоб тебя! Кто-то возвращается с работы в плохом настроении, видит счастливого и отдохнувшего соседа и думает про себя: ах ты, такой-рассякой… И если раньше эти слова были просто словами, то теперь за каждым словом скрывается угроза.

– В одном ты ошибаешься, Ник, – задумчиво произнес я.

– В чем же? – вскинулся Красавчег.

– И раньше эти слова были не просто словами. Если мы не получали за них по башке, это не значит, что они проходили незаметно для вечности.

– Ты говоришь, как преподобный.

– Так я и есть преподобный, – усмехнулся я, допил виски и налил по новой.

– Что делать будем? – спросил Красавчег.

– Завтра я обращусь к народу. А ты устроишь усиленное патрулирование улиц. Попробуем навести порядок.

– А если не получится? – спросил Красавчег.

– У нас нет права на «если», – отрезал я.

* * *

Ник Красавчег уехал рано утром. После бутылки виски он отказался возвращаться домой, оккупировал мой кабинет и до рассвета сотрясал стены громогласным храпом. В этих условиях я долго не мог заснуть, к тому же в голову лезли разные мысли. Раз за разом я прокручивал в голове предстоящую речь, пытаясь найти верные слова и интонацию. В конце концов, я отбросил в сторону одеяло, встал и накинул халат. Зачем себя мучить, если можно потратить время с большей пользой.

Я лег спать за несколько часов до рассвета. На столе лежали исписанные мелким почерком листы бумаги, на полу валялись скомканные – плоды неудачных оборотов и неверных предложений.

Проснулся я к обеду от стука в дверь спальни.

– Просыпайся, преподобный, а то все на свете проспишь, – раздался самодовольный голос Красавчега.

Я встал, оделся, собрал листы с речью в кожаную папку и, зажав ее под мышкой, покинул спальню.

– Ну ты заспался, – удивленно присвистнул Красавчег. – Прямо медведь в берлоге.

– Все твоими стараниями. Твой храп испугал бы даже мертвого, – проворчал я.

– Докладываю. Пока ты прохлаждался в постели, у нас произошло еще несколько пожаров и так, по мелочи. Главное, что патрулирование дало результаты. Город напоминает тело больного, покрытого лишаем. Мы насчитали двенадцать очагов воспаления. В этих районах города больше всего сбывающихся проклятий, больше всего озлобленных и недовольных альтеров.

– Зараженные районы как-нибудь связаны друг с другом?

– Да, все они находятся в Большом Истоке, – съязвил Ник. – А если серьезно, то очаги воспаления находятся в разных районах города и никак друг с другом не граничат. Чтоб было понятно, проклятия сбываются по всему Большому Истоку, но именно в выявленных районах наблюдается наибольшая их концентрация.

– Замечательно, – оценил я.

– И что же тут замечательного? – возмутился Красавчег, открывая передо мной дверь.

– После того как я произнесу речь, мы понаблюдаем за городом. Если за чертовщиной стоит кто-то из альтеров, мы обнаружим ее источник.

– А если все же некое магическое поле окутало город? – спросил Красавчег, открывая передо мной дверцу машины.

– Если мы имеем дело с полем, боюсь, тут мы совершенно бессильны, – ответил я, забираясь на пассажирское сидение.

* * *

Я зачитал обращение к горожанам Большого Истока с кафедры Храма Всех Благих, настоятелем которого вот уже несколько лет являюсь. В зале собралось много народу, для тех же, кто остался дома, работала теле- и радиотрансляция. Кафедра находилась под прицелом нескольких камер. Говорить под их недреманным оком, зная, что тебя сейчас слышит и видит большая часть жителей города, огромная ответственность. Но мне не привыкать. Полиция часто обращается ко мне, чтобы я озвучил то или иное решение, донес его до народа. Вот и сейчас мне предстояло зачитать обращение не от лица преподобного Крейна, а от имени администрации города и управления полиции. Шериф Ник Красавчег стоял позади справа, подчеркивая официальность каждого слова.

Речь не заняла много времени. Суть ее сводилась к тому, что полиция призвала горожан воздержаться от любых проклятий в чей-либо адрес до выяснения причин происходящего на Большом Истоке. Вкратце я обрисовал ситуацию, пояснил, что своими словами, негативными эмоциями мы создаем реальность вокруг, и призвал быть ответственными не только за свои поступки, но и за каждое произнесенное слово. Закончил я классическими фразами «не возжелай ближнему своему» и «не делай того, что бы ты не хотел, чтобы делали с тобой». Ну, или приблизительно так. После меня выступил Ник Красавчег. Он подтвердил официальный статус моего заявления и попросил всех расходиться по домам и сохранять спокойствие. Как только ситуация прояснится, жители города тут же будут об этом оповещены.

– И что теперь? – спросил Красавчег, когда дверь моего кабинета отрезала нас от прихожан.

На всякий случай возле кабинета Ник поставил двух кентавров. Мало ли, виновник всех наших бед присутствовал на обращении и попытается взять быка за рога, не отходя от кассы.

– А теперь нам остается только ждать, ждать и ждать, – ответил я, раскуривая трубку.

* * *

Понятное дело, мое обращение носило рекомендательный характер. Не могли же мы кидать за решетку каждого, кто выругается в адрес соседа, чей пес нагадил у него на лужайке. Так что оставалось надеяться на сознательность альтеров, хотя, признаться честно, надежда таяла с каждой минутой. Альтеры народ свободолюбивый, и они никогда бы не стали жить на Большом Истоке среди себе подобных, если их что-то не устраивало или ограничивало. А на то, что обычники, по сути, выселили нас в резервацию, никто не обращал внимания. Соль вовсе не в этом.