Сад зеркал - Дмитрий Самохин

– Ты шутишь? – удивился Красавчег. – В Дом Покоя помещают только тех, чья вина доказана в суде и кто приговорен к конкретному сроку. Мы не можем вот просто так взять парня и засунуть в камеру, потому что нам так захотелось.

– Мы должны, иначе через пару дней Большой Исток превратится в дымящиеся руины. Надо оборудовать ему кабинет в камере, пусть думает, что занимается полезным для человечества делом. И тогда он даже не заподозрит подвоха.

– Хорошо. Надо попробовать. Я отдам соответствующие распоряжения, – после непродолжительного колебания согласился Красавчег.

* * *

Все прошло куда более спокойно, чем мы рассчитывали. Слава Не Пришей Рукав с радостью согласился с предложением переехать в новую лабораторию и за какие-то полчаса упаковал чемоданы. Мы подогнали комфортабельный минивэн и перевезли изобретателя в Дом Покоя, где к нашему приезду успели оборудовать одну из камер-глушилок для приема специального гостя – машины проклятий. Славу же пока решили не изолировать. Посадили в простую камеру предвариловки.

Камера-глушилка – это одиночное строго охраняемое помещение, в котором содержат особо опасных альтеров, из тех, что не могут контролировать свой талант и чьи преступления опасны для всего сообщества альтеров в целом. За время существования Большого Истока в глушилки отправили от силы пять человек. Глушилка негуманное место. Преступник сидит в ней и знает, что отбывает наказание. Поэтому мы либо пытаемся перевоспитать заигравшегося альтера, либо ищем альтернативные методы лечения, а до поры до времени погружаем его в искусственный сон. Так поступили с Мотыльком. Глушилка же – это, как правило, навсегда.

Когда Слава Не Пришей Рукав оказался в Доме Покоя, над ним сразу же стали работать специалисты. Машину поместили отдельно, а его отдельно. Сказали, что ему следует немного отдохнуть. А то он сильно переутомился и может где-нибудь напортачить. Слава остался удовлетворен объяснением.

Мы вместе с шерифом отправились в участок, чтобы изучить положение дел на улицах.

По логике вещей, с изолированием машины проклятий чертовщина должна была прекратиться, но то ли альтеры уже привыкли к падению кирпичей на головы соседей после неосторожных ругательств, то ли сохранялось остаточное поле в атмосфере, но ситуация на улицах к лучшему не изменилась.

Я расположился в гостевом кресле, дымя трубкой. Ник предложил стаканчик виски, но в кабинете сидела Карма, она меня смущала, и я отказался. По очереди мы ознакомились с полицейскими отчетами. Дело было дрянь, но надежда оставалась.

– Как поживает Джек Браун? – спросил я.

– Его отвезли в больницу. Врачи осмотрели, не нашли ничего подозрительного. Все в порядке, – ответила Карма.

– Нашего Джека не так-то просто пришибить. Он у нас железноголовый, – заявил Красавчег.

– Ник, я вот что думаю. Странно как-то все, ты не замечаешь? За последние полгода у нас на Большом Истоке случилось больше происшествий, чем за три предыдущих. Каждое из этих событий чрезвычайной важности, способное изменить наш мир или уничтожить его. Ишибаши, мальчик Вселенная, Палач, Плакса, теперь вот Машина Проклятий, и это еще не полный список. Такое ощущение, что нам подбрасывают проблемы, нами играют, преследуя какие-то цели. Если бы мы упустили хотя бы одного из этих альтеров, Большой Исток взорвался бы, превратился в руины. Каждый раз мы бродим по краю пропасти, но пока не свалились. Ты не задумывался об этом? – спросил я.

– Признаться честно, мне было некогда об этом думать. У нас то одно, то другое. Но теперь, когда ты сказал, чувствую, что в этом что-то есть, – нахмурился Красавчег.

Я поймал на нем заинтересованный взгляд Кармы и почувствовал волну ревности.

– И ты полагаешь, что это не совпадения? – спросила Карма, заметив мою реакцию.

– Я уверен, что совпадений не бывает. Несколько чрезвычайно могучих альтеров один за другим оказывались в Большом Истоке и ставили под удар сам факт существования нашего города. Всегда есть причины происходящих событий. Чем дольше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что за всеми этими событиями кто-то стоит. Назовем его Дирижер. Он пытается либо уничтожить Большой Исток, либо взять его под контроль. В любом случае мне это не нравится. Но я убежден, что Дирижер существует.

– Очень любопытная теория, есть над чем поразмыслить, – произнесла Карма. – А может, нам ниспосланы испытания, которые мы заслужили? И то, как мы из них выйдем, покажет, заслуживаем ли мы дальше жить с нашими талантами.

– Может, конечно, и так. Может, и так. Но идея с Дирижером мне нравится больше, – сказал я.

Красавчег хмурился и молчал. Но чувствую, мне удалось заставить его задуматься.

* * *

Машину Проклятий поместили в камеру-глушилку. Прошло десять часов, но количество происшествий, связанных со сбывшимися проклятиями, не уменьшилось. Цифры говорили обратное. И пусть жители еще соблюдали запрет на проклятия, вернее старались соблюдать, но капля за каплей подтачивала плотину, грозя ее прорвать к утру. Человеческую натуру сложно переделать.

– Что-то не так, – поделился я своими опасениями с Красавчегом.

Ник пару минут назад проснулся. После утомительного ожидания он задремал прямо на рабочем столе. Теперь он зевал и туго соображал.

– В смысле?

– Машина в камере. А проклятия все равно сбываются.

– Да ладно. Все меньше и меньше, – потянулся Ник и выпил воды.

– Цифры говорят обратное.

– Статистика врет, на то она и статистика, – упорствовал Ник.

– Подбрось да выбрось, посмотри правде в глаза, – вспылил я.

И тут же вместе с креслом взлетел к потолку. Перекувырнувшись через голову, я выполнил сложный акробатический кульбит и вернулся в исходное положение.

Мой полет окончательно стряхнул с Красавчега сон.

– Можешь не продолжать, – испуганно попросил он. – Верю тебе окончательно. Что делать будем?

– Давай прокатимся к Дому Покоя? Посмотрим, что там да как. Судя по всему, Машина Проклятий совсем не работает. Дело не в ней.

* * *

Мы застали Славу Не Пришей Рукав в состоянии дикого возбуждения. Он расхаживал по комнате, выделенной ему для временного проживания, из стороны в сторону, что-то бормотал, ругался почем зря и требовал, чтобы ему позволили продолжить работу.

Мы не стали заходить к нему, выслушали доклад охранников и понаблюдали за Славой через окно. Изнутри оно выглядело как большое зеркало, в котором Слава время от времени пристально себя рассматривал.

– Кажется, я знаю, что нам делать, – задумчиво произнес я.

– Говори, – потребовал Ник.

– Надо поместить Славу в глушилку и понаблюдать. Если происшествия на улицах прекратятся, вынести из глушилки машину и посмотреть, что будет. Уверен, что через каких-то пару часов мы получим результат.