Заброшка - Эра Думер

– Консультант?

Закусила губу и вздрогнула – прокусила до крови. Чему я удивлялась? Тому, что, лишившись памяти, но сохранив темперамент, Ян не загуляет? О чем я! Он жив, все еще в здравом уме, по-прежнему исполняет фокусы и вставляет АИН палки в колеса – пусть хоть в воспоминаниях Чернобога. Возможно, напарник предстанет в нашу первую после разрыва встречу уже другим.

– Связь потеряна.

Сравняли счет. Моя амнезия породила сотню спокойных ночей с Гришей Любимовым, а его – сотню женщин ради одной спокойной ночи. Мы забыли и забывались: брали разгон, чтобы столкнуться в предначертанной аварии.

Зашуршали кусты – из них вылетели две крохотные птички размером с колибри. Лебье? Я испугалась и спрятала за спину чарку с истоем, которым меня угостил Кощей.

Чернобог прикрыл меня собой; как двое школьников, застуканных с пивом во дворе, застыли в «беспалевных» позах.

– Пх-ха-ха, посмотрите на себя! Прямо как олени в свете фар! – Андрей попытался переступить кусты, но споткнулся и провалился ногой в ямку. Свет, который давал его контактер, засуетился.

– Ты смотришь под ноги или нет, мухи тебя облепи! – Повелительница мух подхватила брата за шкирку и бросила в плетеное кресло.

– Ребята… – я всхлипнула. Холодало. – К вам вернулась речь. Вы здоровы?

Веля отмахнулась от вопроса и упала в кресло; закинула ноги на столик и поставила со стуком тонкий графин, запаянный термо-пробкой. У Чернобога на секунду вопросительно изогнулась бровь.

– Давайте отдохнем как следует. Я, блин, Инитий уже на дух не переношу. – Эвелина сцепила пальцы на затылке, откинувшись.

Она переоделась в свой кожаный костюм, из-под которого выглядывал сетчатый топ. Между ключиц чернело тату в виде сигила, похожего на распятую лягушку, вписанную в окружность.

– За такие посиделки может и влететь от фюрера Школы Порядка, – скуксилась я, бросив взгляд на веранду.

– Лебье не будет до рассвета, а Маймуне мы подсыпали кое-что для крепкого сна. Она пробудет в мире грез, – Зева сложил ладони и положил на них щеку, зевнув, – также до восхода Эхо.

Я расслабилась и глотнула истоя – странный вкус, как от ключевой воды; рот замораживало как от лидокаина, а внутри согревало. Пакость, но почему бы не изобразить компанейские посиделки перед сгущающимся мраком? Место удивительное. Днем прятаться в тенистой рощице от Эхо было безусловно хорошо, но поздним вечером сад превращался в сказочное место. Розовый свет здешней «луны», треск насекомых, посвистывание теплого ветра, шелест крыльев декоративных пташек – и густой, сладчайший аромат цветов, он душил, дурманил вместе с истоем. Сердце от него билось чаще.

Время спустя мы сидели вокруг столика и катались со смеху. Зева приставил палец к губам, призывая к тишине. Прокашлялся в кулак. Он провел ладонью перед лицом, и оно на глазах вытянулось. Расправил плечи, выпятил грудь колесом и, едва раскрывая рот, сказал:

– У вас вместо мозгов – мухи, и когда вы открываете рот, я слышу, как трещит по швам система образования. Вы хотите закончить школу? Вы даже мысль закончить не можете.

Все засмеялись, и Эвелина, качнув графином, который осушала из горла, озвучила наш ответ:

– Легче легкого! «Повелитель Повелителей мух». Выкрал нас с Ро-Куро, чтобы мы батрачили на него. Ну прямо Олежа. – Веля подмигнула мне и вышла на импровизированную сцену. Пошатываясь, изобразила поклон. – Дайес Лебье.

– Госпожа Вельзевул, ваш выход. – Зева плюхнулся в кресло. О него облокотился Чернобог, ухмыляясь – это он так смеялся. Повелитель мух повернулся к нему: – Ты чего стоишь?

– Привычка, – пожал плечами воевода.

«Мы как будто сто лет знакомы. Какое редкое, но теплое чувство», – удивилась я.

Веля сложила руки в карманы и покачалась на каблуках.

– Н-да, надо бы надраться вусмерть, чтобы убедительнее разыграть свою смерть… Как вам идея, хранители? Не по зубам я АИНовцам-шмаиновцам, зато собственных чувств боюсь до усрачки.

– Джа-и. – Я встала и поаплодировала. – «Оскара» этой Повелительнице мух.

Веля подозвала меня и закинула руку на шею. Поцеловала в щеку и предложила еще выпить. Я глотнула, поморщилась и вернула ей графин. Эвелина погладила меня по плечу и вернулась к ребятам.

Я заволновалась, что мне не сыграть так же убедительно, как друзьям. С моим-то каменным «таблом». Но истой свое дело знал – придал мне уверенности. Пауза на подготовку затянулась, и я сложила на груди руки, нахмурившись:

– Я что, должен с этой шататься по заброшке? Думал, что мои друзьяшки Вельзевулы будут единственными спутниками. Что, я недостаточно Ян? Ну, мне плевать. Пожалуй, трагически пожертвую собой и докажу, что я – полная копия этого придурка. План-капкан! – задохнулась. Руки разметались по швам, я их заломила, опустила голову и заговорила тише: – Не дам себя спасти. И не исполню своей мечты. Которой… мы никогда услышим.

Под воздействием алкоголя дамбу чувств прорвало. Почва накренилась, как палуба корабля в шторм, меня укачало, я села на влажную траву. Обхватила колени и спрятала в них слезы.

Меня гладили по голове и лопаткам, обнимали и успокаивали. Веля сказала, что они очень сожалеют об экспериментах и о том, что держали Яна за предмет. Андрей растрогался, поднимал очки и постоянно протирал глаза. Он говорил, что они не попрощались. Выплакавшись, я вспомнила наш танец в брюхе кита и рассказала Чернобогу. Эвелина – про нашу «реверсивную» психологию.

И мы не заметили, как снова заулыбались. Странная и быстротечная жизнь – зато не каждый макет может похвастаться следом, оставленным в душе друзей навсегда.

Мама, Ди и Ян. Куклы с живыми сердцами. Такими мы их и запомнили.

Вельзевулы отрубились прямо в саду. Я осторожно достала из свешенной руки Вели графин и поставила на столик. Она что-то пробормотала во сне, морщась, и засопела. Чернобог вернулся с пледами из резиденции, мы укрыли их и отправились к беседке, чтобы полюбоваться панорамой перед сном.

– Завтра тяжелый день, а сна ни в одном глазу. – Я запахнула плед, пряча голые плечи. – Нервяк.

– Ночь перед боем упоительна тем, что ты чувствуешь жизнь, – усмехнулся Кощей. Он замедлился в моем темпе, чтобы я могла семенить рядом. – Прости, я косноязычен. Мне понравился вечер. Жаль твоего друга-макета не было с нами, но уверен, он был бы счастлив знать, что ты в относительном порядке.

Впервые видела Чернобога таким многословным и проницательным. Его впалые щеки слегка полыхали от выпитого, и мне захотелось сказать: «А давайте, когда все закончится и зло будет наказано, мы соберемся все вместе и закатим вечеринку? Чтобы вся Конфедерация стояла на ушах от нашей фиговой музыки. Чтобы мы простили