Пилот - Антон Перунов

— Господи, дикость какая!

— И мне голову едва не прострелил, — добавил обиженный невниманием эскулапа Михаил. — Кстати, вы меня лечить-то будете?

— Что вы такое говорите, голубчик! — всполошился Крылов. — Конечно буду. Ложитесь скорее на соседнюю кушетку, и я вас осмотрю… как только закончу с тяжелораненым!

— Вот всегда у нас так: чужие дороже, чем свои, — пробурчал матрос, устраиваясь поудобнее. После чего, посмотрев на едва дышащего японца, добавил с опаской, — еще укусит, зараза!

Тем временем предприимчивый Горыня, убедившись, что часть топливных баков уцелели и полны авиакеросином, доложил об этом Зимину, который незамедлительно отдал приказ провести тушение пожара на борту захваченного корабля и одновременно начать перекачку горючего в изрядно опустошенные цистерны «Бурана».

Первым, кто вслед за штурмовиками проник на «Таникадзе», оказался Шмелев, сразу почуявший отличную возможность поживы. Он, имея довольно четкое представление о внутреннем устройстве японских корветов этой серии, прихватил с собой приданного ему в особом отделе флота унтера, и, не обращая внимания на пожар, прорвался к радиорубке. Где наудачу отыскался поломанный и лишившийся сознания радист. Лампы аппаратуры, конечно, разбились, но сама техника выглядела почти целой. Что еще важнее, ему удалось вскрыть несгораемый шкаф и добыть журнал радиосообщений и блокнот дешифровщика. Это было по-настоящему важно и очень ценно.

— Господин поручик, — обратился к Шмелеву Мартемьян, — вам не кажется, что вся добыча на борту «Таникадзе» — это наш законный трофей? Не очень красиво с вашей стороны вот так резво дерибанить чужое имущество.

— Колычев, бросьте эти шутки, тут дело государственное! Лучше распорядитесь обеспечить охрану и сохранить строжайшую секретность.

— Так я не против, но для начала надо документ составить: опись изъятого. И согласовать, сколько они стоить будут Третьему Флоту. По прейскуранту.

— Однако, вы и наглец.

— Неужели? По мне, так наглеца вы имеете все шансы лицезреть в зеркале. К слову, вы так вцепились в радиста, а между тем, мы смогли взять и капитана, и второго пилота. Правда, они серьезно пострадали, но уверен, наш док их подлатает.

— Это правда? — мгновенно «сделал стойку», словно охотничий пес, особист.

— Не сомневайтесь. Я его лично повязал. Успел за секунду до того, как этот псих вскрыл себе живот.

— Что ж, это очень хорошо. От лица командования объявляю вам, пилот-стажер Колычев, благодарность.

Март лишь хмыкнул в ответ, всем своим видом показав, что пустышками его не проймешь и платить все равно жандармам придется.

— К слову, посмотрите, какая толпа к нам несется. А впереди, пусть не на лихом коне, а на лимузине, по всей видимости, некие очень важные персоны. Советую поскорее прятать свою добычу, чует мое сердце, скоро на нее сыщутся новые претенденты… И если вы не хотите ее лишиться, а так оно и будет, если наш командир доложит китайцам чего и как, то лучше не жадничайте, а сразу соглашайтесь на выплату нашего законного вознаграждения.

— Вот так смотрю я на вас, — выглядывая в иллюминатор, сокрушенно заметил поручик, — вроде бы благородный человек и представитель древнего рода, а торгуетесь как извозчик!

— У меня было тяжелое детство в приюте, — криво усмехнулся в ответ Колычев. — Чугунные игрушки, скользкие подоконники. Так что, тьфу на вас, ваше благородие!

— Напрасно ершитесь, юноша, — ничуть не смутился полученной отповедью контрразведчик.

— Тьфу на вас, еще раз!

[1] Белое солнце с треугольными лучами на синем поле — эмблема ВВС Китайской республики.

Глава 14

Колычев не ошибся. К упавшему японскому корвету и приземлившемуся рядом русскому рейдеру со всех сторон спешили китайцы. В основном это были военные, которых своевременное появление приватиров спасло от жестокой бомбардировки, но были и гражданские. В том числе женщины и дети. Цветов у них, конечно, не наблюдалось, но неподдельную радость и благодарность на лицах не заметить было трудно.

Когда толпа уже почти окружила «Буран», вперед вырвался роскошный открытый мерседес, в котором оказался какой-то большой чин. Рядом с ним примостилась на диване переводчица в идеально подогнанной форме, на переднем сиденье слева от шофера восседал телохранитель, выглядевший на фоне своего сравнительно субтильного начальника настоящим великаном. Следом за ним пылили два автомобиля попроще с охраной.

Стоило автомобилю остановиться, как неожиданно легко соскочивший со своего места «бодигард» открыл руководству дверцу и застыл в почтительном поклоне, ухитряясь одновременно сверлить окружающих злым взглядом, а прочие конвойные мгновенно рассыпались кругом, выстроив двойную линию оцепления.

— Интересно, кто это? — спросил у Марта непонятно откуда вылезший Витька.

— Судя по пафосу, минимум сам генералиссимус Чан, — хмыкнул Колычев. — А ты что здесь делаешь?

— Меня Ринат Хабибович вместе с ремонтной партией послал.

— Это зачем?

— Как зачем? — изумился приятель. — Да тут, знаешь, сколько всего ценного!

— Это как раз понятно, но почему тебя. Ты же, вроде, оружейник?

— И оружия тоже!

Тем временем из корабля показался Зимин. Переодеваться в парадную форму Владимир Васильевич не стал, но и без того выглядел внушительно, так что тщедушный китаец на его фоне откровенно терялся.

— Я — генерал Сюэ Юэ [1]! Личный представитель президента Китайской республики, — раскрыл интригу прибывший чин.

— А девка, наверное, полковник Высуэ, — шепнул на ухо Витьке Март, заставив того согнуться от едва сдерживаемого хохота.

— Ким, где тебя носит? — раздался зычный рык из японского корвета.

— Мне пора, — с извиняющимся видом буркнул парень и опрометью бросился внутрь затрофеенного «японца».

— Капитан второго ранга Зимин! — представился в ответ рейдер и с легкой небрежностью козырнул китайскому генералу.

— Генералиссимус Чан Кайши благодарит вас за оказанную помощь, — продолжил тот, — и хотел бы лично выразить свою признательность.

— Мы польщены и с удовольствием принимаем приглашение, — кивнул Зимин, после чего обернулся в сторону Марта. — Колычев, со мной!

— Есть!

— Акинфеев.

— Я.

— Остаешься за старшего!

— Принято, командир!

— Поручик, вы с нами?

— Я бы предпочел сохранить инкогнито, — с непроницаемым видом отозвался контрразведчик.

— Как угодно! — пожал плечами кавторанг.

— Зима, — вполголоса заметил только что выбравшийся из «Таникадзе» стармех. — Не поверишь, но