Марс наш! - Валерий Большаков

ТМК «Янцзы» вышел на околомарсианскую орбиту, и в модуле связи «Королева» стало не протолкнуться – кроме Светика и Томули тут постоянно находилась Яна, координируя и согласовывая, планируя и рассматривая.

Заглядывали все, кому не лень, из модуля постоянно неслись разноголосые реплики на русском, китайском, испанском, турецком, хинди.

Под вечер того же дня МПК с «Янцзы» совершил посадку в районе новой русской станции, которой суждено было стать «Порт-Аресом».

А пока посадочный комплекс плавно опускался, видимый с «Королева», как букашка.

Персонал базы припозднился, наводя блеск и чистоту – к обеду ожидали гостей.

И они не заставили себя ждать – легкий китайский транспортер, смахивавший на огромный, длинный краулер, подкатил вовремя и высадил пассажиров – седого, благообразного Чжая Цзюньлуна, профессора Нанкинского университета; чернявого и подвижного Жоржи Карвалью, когда-то, говорят, игравшего за «Сантос»; сурового Халита Карахана, истинного османа; смуглого и очень сдержанного Митхуна Рампада, известного роботехника.

Было много шума, был скромный банкет, после которого общая тусовка распалась на группки по интересам, а Воронин, наевшись и напившись, заскучал и ушел по-английски.

На следующее утро Николай поднял заспавшегося Ашота, позвал Генку и стал готовить к полету уцелевший МВА.

Пора было и честь знать.

На Марс он прибыл с грузом, как командир корабля.

Так уж вышло, что ему пришлось вести в бой «марсиан», но война кончилась, пора на Землю.

Сомнения вызывало техсостояние «Леонова».

Выдержит ли ТМК обратный полет? Не подведет ли?

Вот и надо это выяснить, проверить все системы, буквально прощупать, вылизать каждый отсек.

Космос не прощает небрежения.

Проводы были недолгими. Правда, собрались все, кто смог прийти.

Не было только Яны.

С девушкой Николай попрощался раньше, и она сказала, что не выйдет помахать ему платочком. Расплачется еще…

– Ну, прилетайте еще! – ухмылялся Леха.

– Пра-ально! Заглядывайте.

– А я тут блинчиков напек! – сказал дядя Вано. – Тепленькие еще…

– Спасибо! – улыбнулся Воронин. – Спасибо всем, и до свиданья!

В люк МВА он залез первым, устроился, поерзал, стал оживлять пульты.

Топлива в баках было в обрез – слили все, что плескалось в десантных модулях, но до «Леонова» должно хватить.

Впрочем, Николая беспокоил вовсе не старт.

Вот, как ему быть, если нужно стартовать к Земле, а надо оставаться на Марсе?

Потому что тут Яна, и она не хочет, чтобы Колечка улетал.

Хуже того, Колечка и сам этого не хочет.

И как разорваться между долгом и… долгом?

Долгом – и желанием.

Любовью, чего уж там…

Яне он не признавался, постеснялся.

Вернее, просто не захотел все усложнять.

Согласитесь, странно получается: ты говоришь девушке о любви – и улетаешь!

А что делать? Вот, что?

– Приготовиться к старту, – пробурчал Воронин.

– К старту готов, – ответил Царев.

– Готов! – поспешил Подолян и солидно добавил: – Тестирование прошло, можно активировать двигательные системы.

– Старт!

МВА вздрогнул, под ногами взревели двигатели, разнося вибрацию.

– Подъем!

На маленьком обзорном экране качнулся горизонт, и Марс стал уходить вниз, расширяясь, выказывая все больший простор.

Движки заныли на одной ноте, набирая скорость, и вот уже потемнело небо, прорезалась черная пустота, забрызганная звездами.

Раскручивая спираль траектории, МВА покинул Марс, удаляясь к Деймосу.

Увидав ТМК, Воронин улыбнулся – он уже успел соскучиться по кораблю.

– Дальность – один километр. Все идет штатно.

– Команда на стыковку прошла.

Деймос, такой крошечный с Марса, надвинулся исполинской горой. На его необъятной каменистости блестел маленький кораблик.

– Дальность – четыреста метров.

– Переходим к причаливанию. Скорость ноль пять.

Стыковочный узел плавно надвинулся, скользнул вбок, МВА дернулся.

– Есть стыковка!

Воронин молча кивнул и отстегнулся.

Раскрыв люк, он проплыл в рабочий отсек «Леонова».

Даже пахнет по-прежнему – обивкой, смолопластом, чуточку ку-смазкой, озоном.

– Давайте, сразу к двигателям, – распорядился Николай. – Кто с СПК, кто так И, помолясь…

Началась работа.

Не столько тяжелая, сколько кропотливая, требующая предельной внимательности.

А утомление – от масштабов.

Одно дело – прибор осмотреть, другое – сотни приборов, несчетные погонные метры кабелей и волноводов, а тебе надо каждый квадратный сантиметр прощупать, промерить тестером, «прозвонить».

И не хочешь, а умаешься.

Первую ночь на корабле Воронин спал плохо – отвык спать в невесомости, «в кармане» – в спальниках, подвешенных на переборку.

Хорошо было на Марсе, в нормальной постели…

Николай вздохнул, вспомнив Яну.

К обеду экипаж закончил с приборно-агрегатным отсеком.

ЯРД и реактор были в норме, мелкие отклонения не в счет.